Книга «Верю в бессмертие» — Н.Е.Бойко — Глава 3

Глава III

Жизнь заключенных, осужденных на длительные сроки лишения свободы, уныла, монотонна и безрадостна. Оживляется она порой за счет жестоких разборок между невольниками (делят сферы влияния), да этапов: здесь встречают измученных новичков, узнают арестантские новости. В один из таких безотрадных вечеров я, как обычно, в молитве излил Богу душу и лег отдыхать. Ночью, когда я спал, не знаю кто мне сказал: «Тебя ожидает еще 10-летний срок заключения, но за Слово Божье». Забыть такое невозможно. Тут же пробудившись, я сердечно помолился: «Как угодно воле Твоей, Боже!» После покаяния я готов был находиться в заключении не только 10 лет нового срока, но и всю жизнь, — только бы проповедовать этим отчаявшимся людям о Христе. Сон этот я заметил для себя и внутренне готовился к новым испытаниям, не окончив первый срок.

 

Евангелие — какая в нем отрада духу! Я читал и исследовал его — многое было неясно, но кто же мне объяснит? И тогда я прибегал к хорошо испытанному мной средству — посту и молитве (пост я держал всегда трехсуточный, несмотря на тяжелую работу). Через пост и молитву Господь не только укреплял меня физически и духовно, но и открывал драгоценные истины.

 

В книге Деяния Апостолов меня озадачили такие слова: «Петра стерегли в темнице; между тем церковь прилежно молилась о нем Богу» (12, 5). В моем представлении церковь — это здание. Как может здание молиться? Или это опечатка, или я не в состоянии понять написанное. «Буду поститься, — решил я, — и Господь мне откроет».

 

Той же ночью дежурный разбудил меня.

 

— Быстро вставай! Этап.

 

Открыв глаза, я посмотрел на соседние нары, где спали заключенные из моей бригады: все спят.

 

— Почему других не поднимаете? — разволновался я.

 

— Не разговаривай! Быстро одевайся, конвой уже ждет. Ничего не выяснив, я покорно вышел. Меня переправили на другую шахту. Где я буду работать, с кем — это меня не интересовало. Первое, о чем я спрашивал, прибыв в другой лагерь: есть ли здесь верующие?

 

«Есть!» — ответили мне и указали на старика кипятильщика. Оказывается, в этом лагере верующими считались люди разных вероисповеданий.

 

Я разыскал старца. Это был искренне верующий брат из Запорожской области — Егор Лазаревич Башмаков. Он сразу предложил мне помолиться. Радость переполняла мое сердце: я впервые встретил настоящего христианина. Я плакал, стоя на коленях. Брат, узнав, что у меня есть Библия, оживился, глаза его засияли. Взяв ее, он заплакал, как дитя. «Как ты смог провезти ее сюда?!» Словами не передать, какие сладкие беседы мы вели! Как утешались духом!

 

Вечером вдруг выяснилось, что меня привезли в этот лагерь ошибочно и срочно требуют вернуть на прежнее рабочее место. Я же увидел в этом чудный промысел Божий. Брат ответил мне на все мои накопившиеся неясные вопросы. Отвечал свободно, убедительно, кротко. «Открой этот стих Священного Писания». Я открывал, — и завеса таинственности исчезала. Как все просто! Старец научил меня пользоваться параллельными местами Библии.

 

— Может ли здание прилежно молиться? — как ребенок, спрашивал я. — Что такое церковь?

 

— Открой Деяния Апостолов 8 главу, прочитай 3-й стих.

 

— «А Савл терзал церковь, входя в домы, и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу»… Вот что такое церковь! — восклицал я от радости. — Понял, понял!

 

Егор Лазаревич предложил мне почитать тщательно сберегаемую им брошюру Якова Крекера «Наедине со Спасителем». Я погрузился в чтение и обрел огромное духовное богатство!

 

— Знаете, я ее перепишу, чтобы не забыть.

 

— Тебя же вот-вот позовут на этап!

 

— Давайте помолимся Господу: я верю, что меня не отправят, пока я не перепишу.

 

Мы помолились, и я поспешно стал переписывать в блокнот, сшитый из листов бумаги от цементных мешков.

 

На работу меня не выводили, так как по моей специальности работы не было. Писал весь вечер и ночь. Все спят, а я наслаждаюсь, впитывая чудесные Божественные истины.

 

Утром по вызову пришел на вахту. «Конвоя нет, возвращайся в барак и жди!» И я, счастливый, уходил, чтобы снова переписывать. Спал малыми урывками, все писал и писал. Каждое утро я уходил и возвращался, — так было до тех пор, пока я полностью не переписал брошюрку.

 

Закончил, и меня сразу же вернули туда, откуда привезли: и конвой нашелся, и машина, чтобы увезти. Вера моя укрепилась, а это самое ценное: Бог знает мои нужды и чудно содействует во всех мелочах арестантской жизни. Для кого-то они могли оказаться незначительными, а для меня, недостойного, — во всем этом проявлялась великая милость Божья!

 

Бог воспитывал мою душу, укреплял веру, посылая встречи с верующими. Это были люди разных религиозных течений, и я никак не мог понять: как, читая одно Евангелие, можно по-разному его толковать? Беседовал я как-то с верующим о Духе Святом и насторожился его настойчивым, даже навязчивым убеждением, что верующие непременно должны говорить иными языками. К этому времени я уже несколько раз прочитал Новый Завет и нигде подобного не нашел.

 

— Ты неверно понимаешь этот вопрос. Я был таким, как ты, — с сознанием превосходства подчеркнул он.

 

— Каким же ты был?

 

— Баптистом.

 

— А кто такие баптисты?

 

— А какого ты течения? — удивленно спросил он.

 

— Не знаю, — окончательно сбитый с толку искренне ответил я и задал новый вопрос: а что такое «течение»?

 

— Раньше я был баптистом, но это — заблуждение, а теперь — пятидесятник, — втолковывал он мне свои понятия.

 

Слушал я, а сознание тревожил вопрос, какого же я течения? Пришел в барак, склонился на колени и помолился: «Господи, открой мне через Слово Твое, какого же я течения». Открыл послание Иуды, читаю: «я почел за нужное писать вам увещание — подвизаться за веру, однажды преданную святым» (ст. 3). Какая же вера была передана святым? Посмотрел ссылку этого стиха и прочитал: «Только живите достойно благовествования Христова… подвизаясь единодушно за веру евангельскую» (Фил. 1, 27).

 

Не православная, не католическая, а евангельская должна быть вера! В подтверждение этой мысли прочитал из Евангелия Марка: «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (1, 15). Как все ясно! Почему я до сих пор не обращал внимания, что верить нужно в Евангелие, значит, моя вера — евангельская! Сердечно поблагодарил я Господа за услышанную молитву.

 

— Я из евангельских христиан! — торжествующе сообщил я пятидесятнику при следующей встрече.

 

— Значит, ты — баптист! — настаивал он. Новая загадка! И новый вопрос:

 

— Кто же такие баптисты?

 

— Крещенные по вере, — доброжелательно пояснил он.

 

— А я еще не крещен, значит — не баптист, — уточнил я сам для себя и радовался, что ответы на сложные вопросы Господь посылал мне через Свое Слово.

 

Пришлось беседовать и с субботниками. Чувствую, не согласен я с их доводами. Молюсь: «Господи, умудри и наставь». И вспомнил стих из Писания: «Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности…» Вспомнил, а где написано — не знал. Зрительно помню: справа вверху. Открыл Евангелие и, начиная с послания Римлянам, листал до послания Евреям — нашел! (7, 18), и моему оппоненту трудно было возражать ясным словам Писания.

 

Так, под водительством Господним, я изучал Библию. Изучал в основном ночью, когда все спали. Однажды так погрузился в размышления, что не услышал, когда вошел самый вредный дежурный. Я обомлел. По лагерным порядкам, когда входит начальство, заключенные должны встать. Я встал. Молюсь. Он подошел. Передо мной — раскрытая Библия и тетрадь с записями. Он взял Библию, стал читать. Сердце затрепетало: «Господи, сохрани!». А в мыслях уже готовился к изолятору, только бы Библия уцелела. Дежурный не спеша читал, читал, а потом молча положил ее на стол и так же молча вышел. Все это время я взывал к Богу. Как только за дежурным закрылась дверь, я моментально спрятал Библию и лег. Укрывшись одеялом, я продолжал молиться: не опомнился бы дежурный и не вернулся. Но, слава Богу! Бог и в этот раз явил милость: Библия сохранилась. В Божьем могуществе и силе молитвы я убеждался постоянно. Господь учил меня обращаться к Нему со всякой нуждой. Заставили меня как-то штукатурить, потому что работы по моей специальности не оказалось. В юности я помогал отцу вести кладку, а штукатурить не умел. Теперь пришлось. Как же мне не понравилась эта грязная работа! Раствора больше было на полу и на мне, чем на стене, — и настроение плохое. Решил я помолиться: «Господи, помоги мне полюбить эту работу, ведь не без Твоей воли меня заставили штукатурить». Господь услышал молитву: я с радостью шел на работу, и у меня с каждым днем получалось все лучше и лучше. Не расплескивал вокруг раствор, сам был чистым, и мне даже понравилось штукатурить. Для себя же я сделал вывод: если работу полюбишь, то делать станешь с радостью, от души, — и она всегда получится!

 

Позже, делая капитальный ремонт в одной из воркутинских зон, я нашел в бараке под досками пола тетрадку с христианскими гимнами, но слышать духовное пение мне не приходилось. Мне очень понравилось содержание гимна «О, я грешник бедный! Правда, я таков…» Я сам подобрал мотив и от души пел.

 

Все знали, что я постоянно ищу верующих среди заключенных. Однажды сходил я за своим пайком в столовую (у каждого заключенного была своя консервная баночка с ручкой из проволоки), сижу ем. Заходят в барак семеро мужчин пожилого возраста. Все рослые, плечистые, хотя, как и все зэки, худые. В духе я почувствовал, что они ищут меня, и точно.

 

— Приветствую вас, братья, — обратился я к ним, когда они подошли.

 

— Здравствуй, — услышал я в ответ и понял: наверное, православные.

 

— Скажите, вы братья?

 

— Какие такие братья?!

 

— Во Христе.

 

— Мы православные.

 

— А моих братьев в зоне случайно нет?

 

— Ты не православный? Ты изменил своей вере?! — обрушились они на меня с упреками.

 

— У меня никакой не было веры, я был атеист, а сейчас уверовал в Господа. И все же, кто вы?

 

— Это — батюшка такой-то церкви, этот — такой-то, — стали они перечислять свои имена и приходы, где несли служение.

 

Это были почтенные старцы, жившие еще при царском режиме. А встретился я с ними в 1952 году.

 

— Прошу вас, скажите, есть в этой зоне мои братья, евангельские христиане?

 

— Есть.

 

— Познакомьте меня, пожалуйста, с ними. Старцы не возражали.

 

— Вы имеете жизнь вечную? — поинтересовался я, пока шли.

 

— Кто же из людей может об этом знать?! Это ведомо только Богу…

 

— Вы же проповедуете людям о Христе, говорите, что смертью все не кончается, что за гробом есть вечная жизнь, а сами ее не имеете.

 

— Молодой человек, ее надо заслужить! — снисходительным тоном вразумляли они меня. — А ты-то имеешь?

 

— Имею.

 

И вдруг старец, к которому я, судя по внешности, по степенности, невольно проникся уважением, стал меня бранить грубыми словами.

 

— Знаете, сейчас мы придем к братьям, и я более обстоятельно поясню вам, что имею жизнь вечную.

 

Привели они меня в барак к братьям.

 

— Приветствую вас, братья!

 

И сразу дух другой. Братья пожилые, я — молодой, мы радостно приветствовали друг друга. Заплакали от счастья.

 

— Братья! У меня есть полная «Булка Хлеба»! Они, узнав, что у меня есть Библия, заплакали, как дети. Осмотревшись по сторонам: нет ли поблизости кого из начальства, я осторожно открыл Библию и прочитал из первого послания Иоанна: «Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни» (5, 11—12).

 

Для меня Евангелие — авторитет, и на основании Слова Божьего я убежден, Дух Святой свидетельствует мне, что я имею жизнь вечную.

 

Увидев у меня Библию, православные изменили тон разговора, стали мягче, уважительней. Даже попросили моих братьев-старцев: «Скажите, чтобы он и нам дал почитать».

 

— Братья, — не возражал я, — когда я на работе, можете читать, только с осторожностью.

 

Из дальнейшей беседы я узнал, что через расконвоированного священника воркутинские верующие передали нашим братьям Евангелие, но они не сберегли: оперуполномоченный застал их за чтением и отнял.

 

Через несколько месяцев я узнал, что меня скоро переведут в другой лагерь. Мне было жаль оставлять братьев без духовной пищи, но и свою Библию я не мог им отдать.

 

— Давайте будем молиться и поститься, — предложил я, — и то Евангелие, которое у вас отняли, отдадут. Вера нужна, и Бог выйдет на помощь…

 

— Нет, брат Коля! Разве они отдадут?..

 

Я рассказал им о многих чудесах, которые совершил Господь в моей жизни. О том, что четыре года я из лагеря в лагерь провожу свою Библию через все обыски. Они удивились и согласились молиться. Евангелие отняли у брата Жукова, ему я и посоветовал идти к оперуполномоченному. А мы все пребывали в посте.

 

— Какие вести? — поинтересовался я, придя с работы.

 

— Выгнал из кабинета и сказал, чтобы больше не приходил.

 

— Будем продолжать пост, отдаст по неотступности, — ободрял я братьев. На следующий день оперуполномоченный пригрозил брату Жукову:

 

— Еще раз придешь, пойдешь в изолятор.

 

— Не будем унывать, продолжим пост. А вы так и говорите начальнику: «Ради Евангелия я готов на все, потому что это мой духовный хлеб!»

 

На третий день начальник, увидев брата Жукова, спросил:

 

— Ты что, в изолятор сам пришел?

 

— Начальник, помещайте в изолятор, только отдайте Евангелие… Паек хлеба можете мне не выдавать, я без пищи обойдусь, а без Евангелия — нет, это мой духовный хлеб.

 

Начальник пристально и испытующе долго смотрел на брата.

 

— А ну, иди сюда!

 

Брат подошел. Начальник открыл ящик стола — там лежало не одно Евангелие.

 

— Какая книга твоя?

 

Брат, не веря своим и ушам и глазам, указал на Евангелие.

 

— Возьми, старина! Но если еще раз попадешься, больше книгу не получишь и из изолятора не выйдешь!

 

— Спасибо, спасибо! — благодарил брат, выходя из кабинета.

 

Вернулся я с работы и сразу к братьям.

 

— Николай! Представляешь? Отдал! — ликовали братья.

 

— Смотрите, что может делать Бог по нашей вере!

 

Мы склонились и сердечно, со слезами благодарили Всесильного за услышанные молитвы.

 

Я уехал довольный, что у братьев есть Слово Божье. Чудные воспоминания о могущественных делах Божьих будут согревать их души до конца жизни. Больше я с ними не встречался.

 

Меня перевели на 70 км. севернее Воркуты, в Халмер-Ю. Дух Святой побуждал меня безбоязненно свидетельствовать узникам о дарованной радости во Христе. Слово Господне покорило сердце троих заключенных в этой зоне. Радуясь спасению, живя в одном духе, мы собирались в свободное время и читали Библию. Один из нас постоянно стоял на страже, чтобы вовремя предупредить, если появится начальство. В хорошую погоду мы прятались в лощине, заросшей бурьяном, но, соблюдая предельную осторожность, садились так, чтобы одни смотрели в одну сторону, другие — в другую.

 

Господь через Слово Свое производил работу в наших душах, укреплял в вере и уповании на Него, но и испытывал меня, преподавал незабываемые уроки.

 

Как-то в бараке с братьями мы читали об искушении Христа в пустыне. Брат (он такого же возраста, как я, из Мордовии, из г. Саранска. Он и сейчас член церкви в нашем братстве.) спросил:

 

— Николай! Как дьявол мог показать Христу все царства мира в одно мгновение?

 

— Дьявол просто в Нем показал такую картину, как, допустим, мы видим фильм.

 

Как только я произнес слова: «В Нем показал», меня сразу пронзила ужасная мысль, что этими словами я похулил Духа Святого. Я упал на постель, и рыдания сотрясали мою грудь. Братья обступили меня и не поймут, что случилось.

 

«Братья, сейчас я вам ничего не скажу, идите в свои бараки». А сам продолжал не плакать, а рыдать. Насколько я был утвержден, что получил спасение и имею жизнь вечную, настолько же я был уверен, что в тот момент похулил Духа Святого и погиб навеки, что мне нет теперь спасения ни в сем веке, ни в будущем. Слезы уже кончились, и я только тяжко вздыхал и думал: «Господи, неужели это точно? Неужели?» И вдруг, как бы издалека, мое сознание посетила мысль, что это коварный обман. Эта мысль становилась все ясней и отчетливей: сатана тебя обманул, и ты не заметил даже, как ловко он это сделал. Радость затеплилась в моем духе, возрастая с каждой минутой. До этого на глазах моих высохли слезы, а после этой отрадной мысли слезы снова градом катились по щекам. Но это уже были слезы глубокой Божественной радости. Слезы благодарности: «Слава Тебе, Господи, что это неправда, что это страшный обман дьявольский».

 

Позже я понял, на чем сыграл дьявол: я сказал, что дьявол в Нем показал картину, а мне показалось, что мои уста произнесли: «Во Христе дьявол». Этим сатана хотел навсегда сразить меня, но Бог вышел навстречу моему сокрушенному сердцу, научил меня бодрствовать и распознавать ухищрения врага душ человеческих, клеветника и лжеца.

 

Этот, хотя и тяжелый, урок пригождался мне на протяжении всей дальнейшей жизни, когда я по милости Господней стал пастырем и наставником в церкви. Молодые братья и сестры, члены церкви, порой доходили до крайнего отчаяния от мысли, причем откровенно ложной, что они похулили Духа Святого. Пережив на собственном опыте весь ужас сатанинской лжи, я помогал удрученным душам выйти из этого лабиринта дьявольской лжи и понять, что они не похулили Духа Святого.

 

Жизнь в лагере шла своим томительным чередом. В один из вечеров помолился я, как обычно, перед сном и уснул. Пробудился от четкой и необычно радостной мысли:

 

«Что ты будешь делать, если тебя через год освободят!»

 

Рассуждая молитвенно, я сказал: «Господи, несмотря на то, что я 13 лет не был дома, а впереди еще 7 лет неотбытого срока, все же в первую очередь я хочу заключить завет с Тобой, принять крещение и поехать домой членом церкви, чтобы проповедовать всем моим родным и близким о том, как Ты сохранил и спас меня». Первое время я был под впечатлением этих мыслей, на душе как-то было неспокойно, строил радостные планы, но серые дни шли один серее другого, без какого-либо намека на изменение, острота впечатлений стушевалась, и я обо всем забыл.

 

Прошло довольно много времени (для меня тот год тянулся долго) после этих взбудораживших меня размышлений. Ночью я проснулся оттого, что нарядчик, дотянувшись до второго яруса нар, где я спал, настойчиво дергал меня за ногу.

 

— Поднимайся, и быстро — на этап!

 

— Какой этап, когда все спят?! — не понял я.

 

— Я сказал: быстро! Этап на Воркуту.

 

— Зачем я там понадобился?

 

— На суд тебя требуют.

 

— Я никакого преступления не сделал, какой суд?! — еще больше насторожился я.

 

— Давай не разговаривай…

 

Я вскочил, быстро собрал вещи, пришел на вахту, и меня под конвоем отправили действительно в Воркуту и точно на суд. Что только не передумаешь за это время: добавят срок? не случилась ли серьезная авария по моей вине на работе? кто-то оклеветал? и т. д. и т. п. Всевозможные тревожные предположения осаждали сердце, но только не то, что я услышал: «За отсутствием состава преступления и добросовестное отношение к работе оставшийся срок наказания снять».

 

Полное недоумение: как так?! Простых заключенных освободили сразу после смерти Сталина, а у меня номер каторжника и большой срок неотбытый. И почему только меня одного вызвали в суд и освободили?! «Господи! Я же никому не жаловался, — молился я в душе. — Я рад до бесконечности, что получил вечное спасение, и теперь готов даже всю оставшуюся жизнь провести в заключении и говорить людям о Тебе, что Ты даруешь спасение и жизнь вечную во славе Твоей вместо бесконечных мучений в аду».

 

Так неожиданно развернулись события! Для Бога действительно нет ничего невозможного!

 

И только получив документы об освобождении, я вспомнил, что ровно год назад во мне прозвучал этот вопрос: «Что ты будешь делать, если через год тебя освободят?»

 

Эти события произошли на исходе 1954 года, — меня освободили!

 

Что Бог предопределил, то и совершилось! Сознание того, что Бог держит жребий мой, согревало душу.

 

Находясь в лагере, через одного приближенного брата (он выходил на работу за зону без конвоя) мы поддерживали некоторую связь с воркутинскими верующими. Он познакомился с братом Малегой, сосланным в эту местность за веру в Бога и работавшим начальником железнодорожной станции в Халмер-Ю. Вместе с братом Григорием Ивановичем Ковтун они основали Воркутинскую церковь. Брат Малега рассказывал о нас воркутинским верующим. Через него же я заручился адресом брата, проживавшего с семьей в Воркуте, и, освободившись, в первый же день был в его доме. Его жена приветливо приняла меня: «Мы слышали о тебе, дорогой брат».

 

И вот я впервые в жизни присутствую на христианском богослужении. Всё, абсолютно всё, для меня здесь ново, необычно и трепетно. Каким восторженным наблюдателем пополнилось воркутинское собрание народа Божьего! Живая группа (в ней было около 60 членов церкви) искупленных Христом жила как одна семья! И меня, совсем чужого человека, о котором только слышали, все приняли как родного! Это меня удивляло и умиляло до слез. Здесь я понял, что значит Церковь Христова, святая семья родных по Крови Иисуса Христа братьев и сестер, которые являются детьми Небесного Отца! И это родство вечное! Узы, которых никто не в силах расторгнуть, потому что это духовное единение сердец!

 

Все первое собрание я проплакал… Неповторимую радость подарил мне Бог на земле! Беседуя с братьями, я открыл им свое сокровенное желание: принять святое водное крещение, так как обещал Господу, что поеду домой членом церкви, чтобы свидетельствовать о спасении родным и близким. Но на тот момент в церкви не было рукоположенного служителя.

 

«Я готов принять крещение в проруби, зимой, и согласен, доверившись Господу, ждать».

 

Для жилья нашел квартиру, а работал на том же Воркутинском механическом заводе, только уже вольным рабочим.

 

Воркутинская церковь на богослужения собиралась по домам, строго соблюдая конспирацию.

 

Понимания о Боге, о хождении перед Ним, полученные мной при изучении Священного Писания в заключении, не расходились с тем, что я слышал в собраниях и в беседах с братьями. Я только еще больше утверждался в правильности Божьего пути, который Он мне открыл. Радовался и тому, что Дух Святой надзирает над Священным Писанием и открывает его истинный, заложенный Самим Богом смысл всякому искреннему сердцу, каждому христианину, который благоговеет перед Словом Господним и готов послушно следовать повелениям Его. Понял также, что Дух Божий не может по-разному действовать в сердце искупленных, побуждая одних к одному, а других — к противоположному.

 

Братья и сестры Воркутинской церкви единодушны были не только прославляя Бога в собрании, но и в ревностном свидетельстве о Господе погибающим в грехах жителям Воркуты. Кто искренне искал путь жизни и томился под бременем грехов, приходили на богослужения, обращались к Богу и получали радость спасения. К сожалению, таких людей все же было мало.

 

В воркутинских лагерях отбывали длительные сроки заключения узники Христовы. Они страдали за верность Господу и Его Слову. Одним из таких был молодой и дорогой моему сердцу брат Николай Георгиевич Батурин. Когда я освободился, он был расконвоирован и иногда приходил на богослужения. Долго задерживаться вечерами для бесед он не мог, потому что должен был являться в зону к строго назначенному времени. Позднее я переписывался с ним — какое приятное впечатление оставили в моей душе его письма и духовные размышления. Как дорог он мне был своей кротостью и верностью Богу!

 

В Воркуте ко мне на квартиру однажды зашел молодой парень. Искал он, по-видимому, своих единомышленников, а нашел меня. Разговор завязался быстро, но беседа не клеилась: его и мои взгляды на Бога, на Священное Писание расходились, можно сказать, диаметрально. Духом я почувствовал что он не искренний христианин.

 

— Не скажешь ли, какого ты течения?

 

— Свидетель Иеговы.

 

Мне нужна была эта встреча, чтобы утвердиться в истинном понимании Слова Господнего, так как я в вере был еще новичок.

 

— Христос — это Бог, явившийся во плоти, — свидетельствовал я молодому человеку на основании Священного Писания.

 

— Ты неправильно понимаешь, — возразил он.

 

На каждый его неверный довод я открывал Библию и приводил конкретные стихи Писания. Он не мог опровергнуть ясные евангельские истины, рассердился и, уходя, так хлопнул дверью, что стены задрожали:

 

— Больше я к тебе не приду!

 

— Истина Господня от этого не изменится, — сказал я на прощание и поблагодарил Бога, что даже по одному поведению этого молодого человека я понял, что он не прав.

 

Ожидая крещения, я сообщил домой о своем досрочном освобождении. Между нами наладилась переписка. И вдруг от родной сестры пришла телеграмма: «Коля, срочно приезжай, умерла мама». Для меня эта скорбная весть была серьезным испытанием веры. Помолившись, я укрепился упованием на Бога и рассказал братьям о своем решении, что не могу нарушить данное Богу обещание и домой, не приняв крещение, не поеду.

 

Северная весна была в разгаре. Солнце буквально съедало снег. Мощные ручьи талых вод устремились в реку Воркуту. Вода в ней поднялась выше обычного уровня, лед стал рыхлым, и река вскрылась раньше обычного. А моя душа была в радостном ожидании: когда же, Господи, я заключу с Тобой завет верности? Весть о том, что из уз освободился рукоположенный служитель, разнеслась по Воркуте молниеносно. Вся церковь знала, что я томлюсь в ожидании крестителя. Назначили членское собрание, и я предстал перед церковью для испытания. Я просил, чтобы мне задавали больше вопросов: «Вы знаете, откуда я вышел и кто меня наставлял. Все истины Писания я постигал сам, прибегая очень часто к постам и молитвам. Выясняйте, верно ли я понимаю евангельскую истину». Мои ответы не вызвали ни у кого беспокойства, и все собрание единодушно приняло меня в члены церкви. На берегу реки еще лежал снег, торчали громадные льдины, когда меня, ликующего, погружали в купель крещения! От переполнявшей меня радости, что я — член Церкви Христовой, вода мне показалась горячей. Так, исполнив данное Богу обещание, в 1955 году я влился в святую семью народа Господнего! Пообещал служить Богу преданным сердцем.

 

И только потом поехал на родину.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s