Книга «Верю в бессмертие» — Н.Е.Бойко — Глава 7

Из тюрьмы г. Одессы я был отправлен в Винницкую область в 39 зону на гранитный карьер, так как в моем деле значилось: «Использовать на особо тяжелых работах».

 

По прибытии этапа, как обычно, — обыск, баня и — барак. Положив вещи на кровать, я едва успел помолиться, как по коридору, направляясь ко мне, шли быстрыми шагами двое заключенных.

 

— Вы с нового этапа, не так ли? Скажите, пожалуйста, где можно найти Бойко?

 

— Зачем он вам?

 

— Надо! — ответили односложно, нервно.

 

— Скажете зачем, тогда я покажу его вам.

 

— Начальник санчасти сказал, что поймали «большую рыбину»! Сами понимаете, преступника большого к нам в зону привезли! Мы хотим познакомиться с ним.

 

— Это я…

 

Они переглянулись, не зная: верить моим словам или нет.

 

— По какой статье вынесли приговор?

 

— 138-й и 209-й, — украинские.

 

— 10 лет сижу, все статьи знаю, а эти — нет!

 

— За то, что я верю в Бога и не соглашался с беззаконным Законодательством о религиозных культах. За то, что детей и молодежь допускал в церковь на богослужения меня осудили на 5 лет строгого режима и 5 лет ссылки.

 

— Начальник санчасти сказал, что ты ребенка в жертву принес. Это правда?

 

— Если ты в заключении уже 10 лет, то хорошо знаешь, что за убийство, в какой бы форме оно ни совершилось, приговаривают к расстрелу. В крайнем случае — 15 лет! А у меня — пять и пять.

 

Ребята молча размышляли. Иногда, пока человека не направишь к логичному рассуждению, он, не вникая суть, воспринимает все так, как ему преподнесли. А когда начинает анализировать, сопоставлять, тогда понимает, что его ловко обманули.

 

Ребята стояли в недоумении и не уходили. Я стал свидетельствовать о Христе, о Боге, в Которого верю, жизни вечной и о вечных мучениях.

 

— Так ты что, баптист? — спросил парень, который до этого молчал. — Я в ворошиловградской тюрьме сидел с такими людьми! Во люди! — подняв большой палец руки, добродушно отозвался он о верующих.

 

Начальство, преследуя явно недобрую цель, распространило обо мне заведомую ложь, а заключенные, выяснив все обстоятельно у меня, во всеуслышание говорили в зоне обратное:

 

«Мы Бойко уже видели! Знаем статью, по которой осудили — никакая это не «рыбина»! Если бы он принес жертву ребенка, его бы расстреляли!»

 

Так умышленное зло Бог обратил в добро — заключенные хорошо относились ко мне.

 

Наутро стоял я с заключенными в отстойнике, на вахте, откуда ведут на работу. Все расспрашивали: за что? Отвечал. Удивлялись и не спорили. Возвращаюсь со смены — вокруг меня еще больше собиралось заключенных. Всем им я вынужден был, можно сказать, еще и еще говорить о Христе, о своем служении Богу. Планы недругов оказались несостоятельными, и они ничего не могли сделать, чтобы настроить против меня заключенных.

 

— Где я тебя видел? — мучительно напрягая память, спрашивал один заключенный.

 

— Я в Воркуте отбывал срок, ты там был?

 

— Нет. Но я хорошо запомнил твое лицо! А, вспомнил! заулыбался он. — По телевизору я тебя видел! Это точно, смотрел, когда твой суд показывали!

 

— Это может быть!

 

«Мы неизвестны, но нас узнают!» Слава Богу.

 

Прошло всего несколько месяцев моего пребывания лагере, а от заключенных уже невозможно было скрыться. Прапорщики, если не находили меня на месте, искали в других бараках и по указанию замполита разгоняли собравшихся вокруг меня заключенных. Чтобы как-то отвлечь людей, начальник лагеря собрал их в клубе на политзанятие, а я никогда на эти занятия не ходил, за что не раз сидел в штрафном изоляторе (ШИЗО).

 

Возвратившись из клуба, ребята обо всем мне с удовольствием рассказывали: «Дядя Коля! Начальник объявил, что скоро будет большая амнистия, и многих из нас освободят. “Но на таких, как Бойко, никакие льготы не распространяются! И того, кто будет иметь контакт с Бойко — не выпустим!” — устрашал он нас».

 

Таким заявлением начальник вызвал немалое любопытство, и те, с которыми я еще не был знаком, невольно потянулись ко мне. После этого собрания возле меня стало собираться еще больше людей.

 

Со мной было Евангелие. Один из заключенных, не раз внимательно слушая свидетельство о Господе, потянулся сердцем к истине. Я дал ему почитать Евангелие. Он прочитал от начала до конца. Покаялся, утвердился в полученной радости спасения и стал безбоязненно свидетельствовать другим о Христе.

 

Теперь в лагере было два христианина, а для начальства это, конечно, чрезвычайное происшествие. Покаявшегося брата посадили в изолятор. Начальник зол был на него сверх меры: «Я заставлю тебя «кормушку» грызть!» («Кормушка» — небольшое окно в двери камеры, куда подают заключенным пищу.) Меня тоже поместили на 15 суток в ШИЗО. Брат отсидел 15 суток, и его вывели на работу. Он не унывал, и его в тот же день вновь посадили в ШИЗО еще на 15 суток, что по лагерным правилам запрещено: заключенный должен хотя бы ночь провести в бараке, и только потом его могут снова наказывать.

 

Не зная, как отстранить от меня заключенных, начальники пригласили в зону лектора и всех заставили идти в клуб. Мы с уверовавшим братом отошли в сторону, чтобы в спокойной обстановке побеседовать друг с другом.

 

— Бойко! Советую вам пойти на лекцию, — сказал мне ответственный по зоне.

 

— Что за лекция?

 

— На атеистическую тему.

 

Помолившись, мы решили пойти. Зал был полон, так как дежурные обошли каждый барак и всех собрали в клуб (заключенных в лагере было больше тысячи).

 

Вошли: начальник оперчасти, замполит и лектор. Он 28 лет преподавал в институте атеизм.

 

Обычно лекторы-атеисты, ссылаясь на современные научные достижения, на явления природы, пытаются доказать слушателям, что Бога нет. Так поступил и этот. Он, как видно, полагал, что достиг цели и стал убеждать заключенных, что верующие люди самые темные, ни в чем не сведущи.

 

«Я вижу, что среди моих слушателей в основном молодежь. Никакому Богу не верьте, — обратился он к аудитории. — Ваше светлое будущее — коммунизм! Хотя вы и совершили преступления, но мы вас воспитываем коммунистическом духе…»

 

Лектор несколько раз повторил эту фразу и довольный закончил.

 

— Можно вопрос? — поднял я руку.

 

— Пожалуйста.

 

— Вы, я вижу, атеист, значит, в Бога не верите, а в духов верите.

 

— Нет! — решительно заявил он. — Ни в каких духов я не верю!

 

— А как же тогда можете воспитывать молодежь коммунистическом духе?

 

Минуты три в зале стоял такой смех, что в ушах звенело.

 

Я вышел на середину. Смех стал стихать. Когда я был еще на расстоянии от лектора, он внес поправку:

 

— Я верю в дух, которым дышу.

 

— Простите, но мы вдыхаем кислород, а выдыхаем углекислый газ…

 

Смех грянул еще сильнее. Замполит, чтобы выручить лектора, объявил: «Лекция закончена! Можно идти…»

 

На второй день майор, приглашавший лектора, сказал мне:

 

— Наверное, этот лектор больше к нам не придет…

 

— Вы слышали, как он оскорбительно насмехался над Богом и над верующими? Господь сразил этого «грозного великана» простыми доводами. Это — не моя заслуга. Мой Бог его посрамил, чтоб он не превозносился.

 

— Его, наверное, из партии исключат… — посожалевал майор.

 

Действительно, лекций больше в лагере не устраивали, а бесед с начальством было много.

 

Начальник колонии (полковник, депутат Верховного Совета) вызвал меня в штаб и поинтересовался моими убеждениями.

 

Я рассказал ему, как уверовал, в Кого уверовал, подтверждая цитатами из Библии.

 

— Но у нас за веру не судят, статьи такой нет.

 

— Перед вами осужденный за веру и за то, что нарушал противоречащее Конституции противозаконное Законодательство о религиозных культах.

 

— Что конкретно вы нарушили?

 

— Фактически законодательство запрещает всякую религиозную деятельность: детей нельзя приводить на богослужение, а я приводил. Молодежь нельзя крестить, а я крестил. Проповедовать Евангелие нельзя, а я проповедовал.

 

Далее я процитировал ему высказывание Ленина о свободе вероисповедания.

 

— Ленин такого не говорил!

 

— Вы, если пожелаете, можете найти эту цитату в 10 томе, 66 страница, третье издание. И в 6 томе, 365—366 страницы «О крестьянской бедноте».

 

— Хорошо, проверю, — пристально посмотрев на меня, записал он. — Если уж ты так веришь в загробную жизнь и не боишься смерти, то повесься или застрелись, — преподнес он мне дьявольское искушение, и я понял убожество его атеистической души.

 

— В Библии сказано, что убийцы Царства Божьего не наследуют. Их участь в озере, горящем огнем и серой (Откр. 21, 8).

 

Больше начальник колонии никогда меня не вызывал.

 

При встрече в зоне он всегда улыбался, по-видимому, уточнил, что я верно привел высказывания.

 

Позже я узнал, он бросил первую жену за то, что она стала верующей, и женился на атеистке.

 

* * *

Работал я в лагере на погрузке гранитных глыб. Вручную это делать очень тяжело. Первое время руки болели невыносимо. Мне казалось, если бы их ампутировали, то хотя боль стихла.

 

Надзиратель требовал совершать погрузку быстро. Не справляющихся угрожал перевести на пониженное питание — в таком случае и вовсе норму не выполнишь.

 

— Начальник, я 6 месяцев не работал, пока шло следствие и суд. После суда долго пробыл в тюрьме, — пытался объяснить я.

 

— Посмотри, как работают люди! — указал он на худощавого парня, который легко и свободно брал камни гранита и бросал за борт машины.

 

— Если знаменитого тяжеловеса посадить на шесть месяцев на скудную пищу, да еще не давать ему тренироваться, он и малый камень с трудом поднимет.

 

Но начальство оставалось непреклонным. Я приуныл от невыносимой усталости. И тут меня озарила мысль: я же страдаю за Господа, а заключенные терпят за свои преступления.

 

Стал я молиться, чтобы Бог укрепил и послал мне любовь к этой работе. И Бог милосердный услышал: приходил я в карьер, и гранит казался будто легче! Силы в руках прибавилось, руки не так болели. Господь преподал мне урок: наша сила — в любви страдать за Господа! Когда у меня опухла нога, поврежденная штыком в плену, меня перевели делать гранитные бордюры. Работа трудоемкая, тоже ручная, но легче, чем грузить гранит.

 

* * *

Прошло более двух лет. Приехала в лагерь комиссия по условно-досрочному освобождению (УДО), и меня вызвали в штаб на суд. Зашел я в кабинет. Сидят: прокурор, администрация лагеря, начальник отряда, замполит и судьи.

 

— Бойко, мы вызвали вас на УДО, — пояснил начальник отряда.

 

— Извините, я заявления не писал.

 

[Мне почти с первых дней предлагали вступить в секцию внутреннего порядка (СВП), чтобы я носил повязку с этими буквами и помогал наводить порядок в зоне. «Как только наденешь повязку, сразу тебя освободят!» — обещали мне.

 

«Я даже в руки ее не возьму!» — отказался я. А теперь они меня решили обольстить другим.]

 

— Я за вас написал! — похвалился отрядный.

 

— Бойко, вы признаете себя виновным? — спросил замполит.

 

— Граждане судьи! Уважаемая администрация! Придет время, когда не только я, но и все вы признаете меня невиновным!

 

— Если и все признают, я — никогда! — быстро поднялся с места начальник режимной части, капитан Москаленко.

 

— Придет время, и вы признаете…

 

— Мы предлагаем вам свободу, только признайте себя виновным! — уговаривали меня.

 

— Нет, я не виновен.

 

Прокурор хотел задать вопрос, но замполит остановил его.

 

— Не задавайте вопросов этому философу. Он сейчас начнет цитировать высказывания вождей и скажет: где, на какой странице и в каком томе это написано. Если он не признает себя виновным, пусть уходит.

 

И я ушел.

 

* * *

Из лагерной библиотеки заключенные приносили мне книги или журналы, где говорится о Боге или о верующих.

 

Я выписывал интересное в тетрадь и рядом записывал свои комментарии. При обыске эту тетрадь изъяли.

 

— Бойко, это твоя писанина? — вызвал меня начальник режимной части Москаленко.

 

— Дайте посмотреть… Да, моя.

 

— Это все пойдет в КГБ! — медленно, с металлом в голосе отчеканил он каждое слово.

 

— Пожалуйста, отдавайте! С 1962 года у меня очень много отняли, пусть и это читают, — улыбнулся я.

 

Лагерное начальство побаивается сотрудников КГБ. Капитан считал, что и я устрашусь, и моим спокойствием был удивлен до предела.

 

— Бойко! Где твой Бог, почему Он тебя не выведет отсюда, ведь ты же веришь Ему?!

 

— Знаете, верующий профессор Марцинковский Владимир Филимонович в своей книге «Смысл страданий» описывает, как он в царское время посещал тюрьмы и распространял среди заключенных Евангелие. Скажите, в наше время за какие деньги вы пустили бы меня в лагерь проповедовать о Христе? — Да ни за какие! Смотрите, как мудро Бог управляет обстоятельствами: вы, вопреки закону, осудили меня как преступника. Привезли в лагерь, где собраны преступники со всего Советского Союза! Я бы с ними, да и с вами, никогда не встретился! Но я здесь! И проповедую! И вы меня не выгоните! Не имеете права! Обратите внимание и на это: будучи атеистом, разве стали бы вы читать религиозную литературу?! Но вы изъяли у меня тетради с христианскими записями и обязаны прочитать все, что в них написано,— это ваша работа.

 

В добавление ко всему: вы меня вызываете в кабинет и требуете отчета в моем уповании. И я рад вам засвидетельствовать, что Бог есть, и жизнь вечная есть, и вечные мучения есть. Так что, если вы не покаетесь, то предстанете перед Господом на суд, где вы уже не сможете солгать, что никогда не слышали о Боге.

 

— Выйди! Он меня в моем кабинете еще и агитирует! — разволновался начальник.

 

* * *

В третий год моего пребывания в лагере в одно из воскресений я ожидал приезда родных на свидание. Недалеко от бараков, за запретной зоной, проходила автотрасса. Со второго этажа барака ее хорошо видно и даже можно переговариваться, хотя это категорически запрещено.

 

«Николай, к тебе кто-то приехал! Зовут с трассы», — сообщили мне.

 

Я поднялся на второй этаж и увидел брата Климошенко Николая из Херсона. Спросил у него: «Где же Валя?» Он знаками дал понять, что еще не приехала. До вечера она так и не приехала, свидание не состоялось.

 

В лагере каждое воскресенье — кино, но я никогда не ходил.

 

«Ну, как? Понравился вам фильм “Маленький беглец”»? — спросил заключенных мой земляк, который жил через секцию от меня.

 

«Конечно!»

 

«Скоро увидите “большого беглеца”!» — посмеялся он.

 

Никто на его слова не обратил внимания.

 

Ночью всех заключенных подняли по тревоге. Выстроили, пересчитали дважды — одного недостает. Сбежал! Оказалось, недосчитывались моего земляка, который сказал вроде в шутку: «Скоро увидите “большого беглеца”».

 

Дали отбой. Только я лег, подошел дневальный: «Бойко, вас вызывают в штаб…» Помолился я и пошел.

 

— Куда ты дел Ивана? — так звали сбежавшего заключенного.

 

— Я спал, ничего не знаю.

 

— Ты с ним дружил! К тебе днем кто-то приезжал, ты переговаривался. На трассе видели машину. Ты оказал ему содействие в побеге!

 

— Ничего я не знаю.

 

Отправили меня в барак, но до утра и весь следующий день то и дело вызывали в штаб и угрожали новым сроком.

 

У сбежавшего — большой срок — 12 лет строгого режима. По селектору объявили, что сбежал опасный преступник. Пустили на поиск собак, но следы не обнаружили. Собаки кружились на одном месте.

 

Из лагеря сбежать практически невозможно. Прибыло начальство из Винницы. Выдвигалось две версии: или он сбежал при содействии Бойко, или Бойко принес Ивана в жертву.

 

Три дня нас не выводили на работу, вскрывали все канализационные люки, спустили 50 кубов воды из пожарного водоема, надеялись на дне найти труп Ивана якобы принесенного мной в жертву. Устроили тщательнейший обыск везде, — ничего не обнаружили.

 

Предполагали, что я, договорившись с вахтерами, все же посодействовал его побегу.

 

«Не верю, что Иван сбежал сам, — утверждал начальник лагеря. — Если не Бойко, то как он мог уйти?!»

 

На третий день сообщили, что Ивана сняли с поезда и вернули в лагерь. Начальство в недоумении допрашивало:

 

«Покажи, как ты смог сбежать!»

 

Иван был отличным спортсменом. Как только охранник на вышке отошел, он легко перепрыгнул с помощью шеста через запретную зону. Чтобы скрыть следы, пошел с шестом по реке. Нашел переправу, бросил шест, пришел на станцию, сел в поезд и поехал. На станции Козлятино он выглянул из окна вагона, чтобы сориентироваться, где находится. Его заметили, так как железнодорожников в первую очередь предупредили, что сбежал опасный преступник.

 

Ивану добавили срок: три года строгого режима за побег. Ивана, конечно, допрашивали:

 

— Помогал ли тебе Бойко?

 

— Бойко даже не знал о моих планах.

 

После этого начальство изменило ко мне отношение, прекратили угрожать: «Добавим срок! Сгноим!»

 

* * *

В лагере работал цех по выпуску железобетонных изделий и при нем — котельная. Сантехник, обслуживающий ее, освободился, а другого не могли найти. Оборудование без присмотра пришло в негодность. Цех уже угрожали опломбировать, как аварийный. Начальство озадачилось: именно этот цех давал лагерю наибольшую прибыль. Пригласить меня они опасались. В деле значится: «Использовать на тяжелых работах». Долго они утрясали этот вопрос и решили, чтобы я работал там и сантехником, и кочегаром, а летом сделал ремонт. Работать в котельной, конечно, намного легче, чем с гранитом, — так Господь, вопреки жестоким предписаниям, облегчил мое пребывание в лагере.

 

А тут в поселке, прилегающем к лагерю, вышел из строя котел. Зима. Холодно.

 

— Бойко, у нас ЧП! Выручите нас. Женщины из поселка заявили: не сделаете котел, детей приведем в ваш кабинет греться!

 

— Поселок-то — за зоной! И я не знаю, что там за котлы, — не решался я.

 

— Мы вас проведем, посмотрите.

 

Повели меня под конвоем в поселок. Осмотрел я котлы: универсальные, чугунные, но оттого, что их вовремя не промывали, образовался большой слой накипи и котел прогорел снизу. Чугун не заваришь, нужно менять котел.

 

— Бойко, мы созвонились с Вознесенском, нам сказали, что вы делали котлы, сделайте и нам.

 

— Без проверки из котлонадзора я не имею права.

 

— Это наши проблемы. Вы сделайте котел. Я согласился. В поселок меня водили под конвоем. Я замерил все конструкции и в лагере сделал котел. Перевезли его в котельную поселка.

 

Устанавливал я его сам и подключал сам — слава Богу, греет! Все были довольны, и мне намного легче стало работать. Так до отправления на ссылку я работал в лагере сантехником.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s