Книга «Верю в бессмертие» — Н.Е.Бойко — Глава 9

Свобода… Но не покоя, уюта и отдыха искала моя душа. Сердце стремилось к общению со святыми, с дорогими и близкими друзьями во Христе.
Радость встречи сменилась печалью: до моего освобождения арестовали служителей Пересыпской церкви г. Одессы. Церковь вроде бы не осталась без служителя — освободился после двухлетнего заключения диакон, но на него недруги дела Божьего обрушились всей мощью устрашения и обольщений, и он зарегистрировал общину автономно от гонимого братства.
Скорбь моей души усилилась. День и ночь возносил я молитвы к Господу и умолял пролить свет на мою стезю: как я должен поступить? Единственная в городе община, входящая в состав СЦ ЕХБ, оказалась под властью мироправителей века сего. Дух мой смущали тяжелые раздумья. С общиной п. Усатово г. Одессы я был мало знаком. Стать членом зарегистрированной церкви — значит согласиться с антиевангельским Законодательством о религиозных культах и не водить детей на богослужения, не позволять молодежи благовествовать. Это значит идти против Господа и не исполнять Его повеления. Едва закончились узнические переживания, как Господь ввел меня в полосу новых, более сложных трудностей. Как найти верный выход?
Господь видел страдания моей души об отступлении народа Божьего от истины. Встретившись со служителем Совета церквей, я получил ясность по многим сложным вопросам. Ободрился, хотя впереди предстояла нелегкая духовная брань.

«Брат Николай, нужно стать членом Пересыпской церкви и вести дело Божье так, чтобы освободиться от греховной регистрации», — посоветовал служитель.
Луч солнца озарил мою утомленную воздыханиями душу. Я согласился, но понимал, что соглашаюсь не на отдых, а на суровую брань с недругами дела Божьего, а это снова — угрозы сотрудников КГБ, вызовы и — очередной арест.
В церкви вскоре назрел вопрос рукоположения на пресвитерское служение. Выдвинули две кандидатуры, в том числе и меня. (Еще в Вознесенской церкви меня хотели рукоположить, но недруги, зная это, поспешили изолировать меня на десять лет.)
Одесская церковь насчитывала более 100 членов. Я тревожился: смогу ли достойно нести служение? И положил в сердце: если никто из членов церкви не станет против моего рукоположения, значит, Бог призывает меня.
Вся церковь с молитвой ожидала членского собрания. Три служителя Совета церквей прибыли в субботу и весь день провели в рассуждениях с церковью, с моей семьей. Вечером ко мне приехал встревоженный местный брат: «Братья дорогие! Молитвенный дом окружен, ведется пристальное наблюдение!»
Служители склонились на колени и помолились: «Господи, если воле Твоей угодно рукоположение брата, Ты силен разрушить все замыслы…» После молитвы они, получив уверенность от Господа, твердо и решительно сказали: «Уповая на Господа, мы пойдем на богослужение!»
Наутро у молитвенного дома было спокойно. Гонители, желая помешать рукоположению, пытались через своих людей в церкви создать панику.
На членском собрании при голосовании не было ни одного возражения, лишь воздержалась сестра старица, и только потому, что не знала меня. Так церковь и служители благословили меня нести пресвитерское служение: в соответствии со Словом Божьим, ни в чем не уступая миру; наставляли иметь братское общение только с общинами, поддерживающими духовный центр — Совет церквей; ходить в свободе Христовой, за которую многие верные служители положили жизнь, а другие находились в узах.
После рукоположения я пришел на молодежное собрание и попросил: «Дорогие мои! Ревнуйте свято о деле Божьем! Посещайте верующих везде, куда только сможете дойти или доехать! Повсюду благовествуйте, проповедуйте спасение! Всякую добрую инициативу согласовывайте со служителями — ни одно святое дело не будет подавляться!»
Молодежь воспрянула духом. Организовался молодежный хор, духовой и подростковый домровый оркестры. Молодые братья проповедовали на богослужениях. Вечернее воскресное служение после хлебопреломления полностью вела молодежь. Кроме того, они посещали общины гонимого братства в округе, благовествовали, где могли.
Об этом сразу стало известно в КГБ. Немного выждав и убедившись, что духовная жизнь молодежи заметно оживилась, меня вызвали в райисполком.
— На каком основании вас избрали пресвитером? Почему не согласовали ни с исполкомом, ни с уполномоченным по делам религий?
Не ожидая от меня ответа, мне подали бланк и предложили не медля заполнить. Прочитав, я сказал:
— Церковь — не организация, а я — не администратор. Отчитываться в духовном служении, как требуете вы через заполнение бланка, я не могу. Да и вы не должны этого требовать.
— Служитель вашей зарегистрированной церкви тот, у кого на руках регистрационное удостоверение. Вы для нас — никто! Мы вас не признаем, и поэтому вы не имеете права совершать служение!
— Церковь отделена от государства и сама решает, кого избрать на служение.
— Ваша церковь зарегистрирована и должна подчиняться! — с нажимом повторил присутствующий при разговоре сотрудник КГБ.
— Я избран церковью, и за отказ от регистрации церкви уже отсидел почти десять лет.
— Мы категорически запрещаем, чтобы молодежь и дети присутствовали у вас на собрании!
— Эти вопросы церковь решает самостоятельно. Двери молитвенного дома открыты для всех.

* * *

Вызовы в райисполком продолжались, а повод они находили: не позволил проповедовать в церкви пятидесятнику; не перенес утреннее воскресное богослужение на более поздний час, «чтобы вся церковь участвовала в первомайской демонстрации».
— Вы пользуетесь у верующих авторитетом, убедите их пойти на демонстрацию, — настаивали в исполкоме.
— Никогда я этого не сделаю.
— Нам Логвиненко подчиняется (старший пресвитер по Одесской области)! Пятидесятники, субботники, даже цыганский барон подчиняется! А ты кто?
— Служитель Божий, и в делах служения обязан повиноваться Богу и слушать Его более, нежели вас.

* * *

Духовная жизнь церкви не замирала. 2 мая 1979 года в Одесскую церковь на христианское общение съехалось около 600 верующих из Молдавии и ближних областей Украины. Из молитвенного дома вынесли скамейки. Молодежь, стоя плечом к плечу, заполнила весь зал. Теснота не сковывала свободу духа.
Служение только началось, как прибыли: уполномоченный по делам религий, работники КГБ, милиции и дружинники.
— Что за сборище? Немедленно разойтись! — гремел через мегафон уполномоченный.
Верующие плотнее стали друг ко другу, чтобы не дать возможности бесчинствующим пройти вперед. Проповедовал брат цыган из Закарпатья. Начальник КГБ через мегафон обратился ко мне:
— Бойко, прекратите! Распустите свое сборище и разойдитесь!
— Извините. Здесь идет богослужение. Не нарушайте порядок.
— Бойко! Идите сюда!
Посоветовавшись со служителями и помолившись, я подошел к начальнику КГБ (он стоял в дверях зала).
— Через пятнадцать минут чтобы здесь никого не было!
— Я — служитель церкви, и ваше требование могу предложить на рассмотрение верующих. Как они решат, так и будет.
Вернувшись к кафедре, я объявил:
— Братья и сестры! Администрация города приказывает нам в течение 15 минут разойтись. Согласны?
— Нет! — единым голосом ответило собрание.
— Брат, — обратился я к проповеднику, — продолжайте говорить слово.
Брат цыган продолжил.
— Прекрати! — властно приказал начальник КГБ.
— Когда я был неверующим, я воровал, вы мне не запрещали, а теперь я проповедую о Христе, вы кричите: «Прекрати!» Я цыган, вот мой паспорт!
— Началось время отсчета данного вам 15-минутного срока! — с напором повторил начальник КГБ.
Собрание продолжалось. Нарушители порядка попытались пройти в зал. Верующие взялись за руки.
— Остается 10 минут! 5 минут! — после этих слов начальник КГБ дал команду «приступить к делу». Сотрудники милиции стали теснить плотно стоящих верующих. Стены молитвенного дома могли не выдержать такого натиска и рухнуть. Я молился, чтобы Господь сохранил от этого.
Дружинники вырывали сестер, кого за руки, кого за волосы, братьям заламывали руки. Кто-то из верующих крикнул: «Выходим на улицу!»
Сотрудники милиции тут же отступили и тщательно просматривали выходящих. Рядом со мной выходил рослый брат. «Идите за мной», — попросил он меня. Я вышел и стоял в толпе верующих.
«Вас ищут! Им нужны только вы! Уходите!» — сообщили братья.
Помолившись, я пошел в соседний дом к верующим. Мне сообщили, что 8 братьев увезли в КПЗ. Я попросил, чтобы не расходились, пока не отпустят задержанных братьев.
Все верующие вышли на улицу. Меня среди них не было. Сотрудник КГБ приказал служителю, у которого было удостоверение пресвитера, чтобы он убедил верующих разойтись. Он стал увещевать: «Надо послушать и разойтись…»
— Если не отпустите задержанных, мы все пойдем в город к отделению милиции, — сообщили о своих намерениях оставшиеся ответственные братья.
— Расходитесь, или будем поливать водой! — Рядом стояла пожарная машина, прибывшая для этой цели.
— Поливайте! Здесь много и ваших работников…
Начальник КГБ, опасаясь, чтобы верующие не устроили шествия, распорядился, чтобы всех задержанных привезли к молитвенному дому. После этого, помолившись, братья и сестры группами разъехались по городу и свидетельствовали, где могли, о Христе.
Через некоторое время я взял отпуск, чтобы провести в церкви служение по очищению и освящению. С помощью Божьей и участием служителя Совета церквей это благословенное служение совершилось.

* * *

В 1980 году меня вызвал на беседу уполномоченный по делам религий. Со мной пришли два брата.
— А это что за люди?
— Это посланники церкви, мои братья.
— Они должны уйти.
— Если они уйдут, то и я.
— Мне нужно поговорить с вами наедине.
— О ходе нашей беседы будет знать вся церковь. От народа Божьего у меня нет никаких секретов.
Уполномоченный был вынужден вести разговор в присутствии братьев. Он предъявил знакомые претензии: почему дети присутствуют на богослужениях, молодежь разъезжает и проповедует? Почему не дорожите регистрацией общины?
В кабинете находился еще один незнакомец.
— Можно я задам несколько вопросов Бойко? — обратился он к уполномоченному. Тот позволил.
Незнакомец задал несколько вопросов на религиозную тему, я ответил.
— Прошу вас, дайте интервью для телевидения.
— В таком случае скажите, кто вы?
Он назвал фамилию.
— Наконец-то я увидел того, кто обо мне писал клеветнические статьи и по телевидению говорил недобрые вещи! Я согласен дать интервью, но при условии, если оно сразу выйдет в эфир.
— Так не пойдет…
— Почему? Я не знаю, какие вопросы вы будете задавать, Вы не знаете, что я буду отвечать. Давайте беседовать откровенно, а люди разберутся…
— Нет! Нет! — отказался он.
Я понял, что на телевидение пропускается только то, что отвечает интересам мироправителей века сего. Проповедники, стремящиеся выйти в эфир, должны учитывать: если им удастся передать людям 99% истины, то достаточно 1% лжи со стороны комментаторов — и слушатель будет сбит с толку.

* * *

После разгона молодежного общения в церкви поставили вопрос о сдаче регистрации, и он обсуждался очень трудно. Но когда его вынесли на рассмотрение членскому собранию и проголосовали, только 12 человек, давно известных церкви своим несогласием, были против. Церковь приняла бесповоротное решение сдать регистрацию. Вскоре меня пригласили на братское общение в Харьков, а когда я вернулся, меня поставили перед фактом: братский совет решил, чтобы каждый член церкви подписался под заявлением о сдаче регистрации. Я удивился такому недоброму повороту событий.
«Как так?! Мы просили благословения, молились, решили этот вопрос перед Господом и вдруг все переиначили?»
Меня пытались убедить: вдруг рядовых членов церкви вызовут в КГБ и запугают и, если они не подписали заявление лично, то могут сказать, что регистрацию сдали служители.
Время шло. Подписи собирали вяло. Хотя более ста человек подписались, но братья, словно умышленно, медлили сдать заявление об отказе от регистрации и саму регистрацию.
А недруги все чаще и чаще стали вызывать меня то в горсовет, то в КГБ. Работники спецорганов усиленно склоняли меня на сотрудничество. На все уговоры я отвечал:
«Нет! Потому что не угодно Господу».
«Ваша церковь зарегистрирована автономно, почему вы получаете директивы от Совета церквей и им подчиняетесь? Зачем создали Совет родственников узников и поддерживаете его работу?»
На подобные вопросы я давал такой ответ: «Это внутрицерковное дело, куда вы не должны вторгаться…»
Не раз меня штрафовали за то, что на наших богослужениях присутствуют дети и молодежь.

* * *

Поскольку на вызовы в КГБ я приходил не один, сотрудники пошли на хитрость. Только я приступил к работе, механик сообщил: «Тебя кто-то ожидает на вахте…» Я подумал, что пришел кто-то из братьев, и вышел.
Сотрудники КГБ пригласили меня в машину и повезли на улицу Бебеля. Завели в кабинет. Я мысленно помолился.
Вошел еще один сотрудник. Началась беседа.
— Николай Ерофеевич! Вы — советский человек, бывший секретарь комсомольской организации, живете в портовом городе, куда по морю приезжают разные люди, среди них могут быть шпионы. А ваш молитвенный дом открыт для всех. Помогите нам. Поймите, нам необходимо работать сообща…
— Я — служитель церкви. Искать шпионов — это ваша работа. Мне лучше умереть, чем стать Иудой. Делайте вы свое дело, а я — свое.
— Вы должны идти с нами в ногу. Ничего страшного в этой работе нет, — успокаивали они меня.
— Я — верующий, вы — атеисты. Нам невозможно идти в ногу, и разговаривать с вами на эту тему я больше не буду.
— Вспомни, откуда ты недавно вернулся! — в ярости произнес один из сотрудников.
— Еще не успел забыть…
— Бойко! Сгноим!
— Без Божьей воли ни один волос с моей головы не упадет…
— Ты знаешь, где находишься?
— В КГБ на улице Бебеля. Я в ваших руках. Арестовывайте. Я готов. Скажу вам только, что в России будет еще такое пробуждение, о котором вы не имеете даже представления!
— Что?! Контрреволюция произойдет? — приподнимаясь с кресла, встревоженно спросил сотрудник.
— Духовное пробуждение Бог пошлет, и такие грешники, как вы, будут каяться!
Несколько минут сотрудники сидели как онемевшие.
— Бойко! Мы будем тебя судить, но по другой статье, и ты не выйдешь из тюрьмы! — пригрозил он, и, обращаясь к дежурному, сказал: «Уведи его отсюда!»
Тот вывел меня на улицу. Я поблагодарил Господа и, придя на богослужение, обо всем рассказал церкви.

* * *

Я понял, что на свободе мне осталось быть совсем немного. Учитывая угрозы работников КГБ, я ждал от них каверзы, подвоха на производстве, где работал, поэтому бодрствовал и усиленно молился.
Долго ждать не пришлось. Однажды я заступил на дежурство в ночную смену. Погода установилась теплая — котлы подключали только под утро. Всю ночь я читал. Утром решил растопить котлы, но прежде проверил, в каком они состоянии. Смотрю: в водомерном стекле нет воды, значит, и в котле пусто. Поднялся по лестнице, открыл кран — и в кране нет воды. Открыл нижний кран — и здесь вода не идет.
Посмотрел журнал дежурств, стоит подпись рабочего, но о неполадках нет никакой отметки.
Проверяя продувочные вентили, я вспомнил, что в темном углу есть еще один вентиль. Подошел, а он — разобран вообще!
Думаю, растоплю второй котел, в котором была вода. Затопил, а пламя — соломенного цвета, котел никак не разгорается.
7 часов утра! Нужно дать пар заводу, а стрелка термометра резко падает.
Через час пришел ответственный кочегар со сменщиком и спросил.
— Почему в котлах нет давления?
— Один котел вышел из строя. Его кто-то выключил и спустил воду, а в журнале не отметили.
— Кто спустил воду? Я буду писать рапорт.
— Пиши. Кто спустил, я не знаю, но растапливать пустой котел я не имею права.
Это был явный подвох. Они думали, что я не проверю и разожгу пустой котел, а он — на жидком топливе. Только дай огонь — все трубы расплавятся, и котел может взорваться.
— И на втором котле я не могу дать нужной температуры, — сказал я ответственному кочегару.
— Я напишу на вас рапорт!
— Это твое дело, — сказал я ему и пошел в баню. Принял душ, переоделся и вернулся в котельную. Смотрю, а ответственный кочегар со сменщиком уже соединили систему, наполнили водой котел и начали топить. Я понял, что это работа ответственного кочегара: какой бы он ни был специалист, но если он не сливал воду, то, не зная причины, не имел права растапливать котел.
— На доске объявлений висит бумага, чтобы ты написал объяснительную, почему сорвали заводу рабочую смену, — сообщил мне кочегар.
— Не смену, а всего один час (с семи до восьми часов утра), а писать я ничего не буду.
Пришел я на следующее дежурство и поинтересовался у сменщика:
— Как это могло случиться?
— Неужели ты не понял? Это же тебе специально подстроили. И не только воду из котла спустили! Еще и вентилятор-дымосос на втором котле был подключен так, что вместо того, чтобы воздух откачивать из котла и создавать тягу, он дул в котел!
— Так вот почему я не мог разжечь хорошее пламя и поднять нужную температуру!
— Ты ушел домой, я начал топить — тяги нет. Я позвал электриков, они и обнаружили, что кто-то перекинул контакты, и дымосос работал в обратном режиме.
Я еще больше убедился в коварном замысле, но пошел работать.
Перед обедом пришел начальник контрольно-измерительных приборов и потребовал написать объяснительную.
— Ничего писать не буду. Если вызовет директор, поговорю с ним сам.
Через час пришел главный механик, и тоже потребовал объяснительную. Я не согласился. Они на меня написали докладные директору, и он пригласил меня и механика в кабинет. Я все подробно ему изложил.
— Кто дал команду спустить воду из котла? — спросил он механика.
— Я не давал, — ответил тот.
— А кто?
— Бойко! Он же — сантехник!
— Владимир Николаевич! Не только воду спустили, но еще и дымосос на втором котле переключили, чтобы сорвать работу на заводе.
Директор спросил КИПовца:
— Вы давали команду перекинуть контакты?
— Нет.
— Кто тогда?
— Бойко! Он же мастер на все руки!
— Владимир Николаевич! Неужели я — враг самому себе, чтоб на своей смене такое устроить?! Разберитесь. Здесь происходит умышленное вредительство, и я вынужден буду обратиться в конфликтную комиссию.
— Бойко, идите, работайте! — отпустил он меня. Я понял, что директор не был замешан в этой неприятной истории, которая обернулась бы для меня аварией и судом, если бы Господь не вступился за меня и не помог обнаружить их замыслы. Происки недругов продолжались до самого моего ареста. Но, слава Богу, Господь чудным образом хранил меня.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s