Книга «Верю в бессмертие» — Н.Е.Бойко — Глава 13

28 мая 1985 года вместо освобождения меня срочно отправили этапом в тюрьму г. Комсомольска-на-Амуре. Не позволили даже написать несколько строк родным. Я попросил заключенных сообщить домой, что меня не освободили. Они выполнили мою просьбу. Семья получила письмо, что я отправлен этапом в тюрьму, а от администрации лагеря жена получила справку о моем освобождении.

* * *
Из воспоминаний дочери Любы:

Шел пятый, последний год папиного заключения. Дальше — ссылка. Мама и мы, дети, договорились между собой, кто за кем поедет в ссылку, чтобы по очереди быть с папой… Писем от него мы не получали три месяца: март, апрель и май. В конце мая из администрации лагеря пришел запрос: согласны ли мы прописать папу дома? Мы отправили срочную телеграмму: «Согласны! Ждем папу домой!» А сами не верили, что он освободится, потому что нас неоднократно обманывали, отказывая в положенном свидании.

Позднее выяснилось, что именно в это время, когда нам прислали справку об освобождении, на папу возбудили новое уголовное дело и перевели в изолятор. Следствие шло полным ходом, а нас успокоили ложной телеграммой, чтобы ни семья, ни верующие не поднимали шума и не ходатайствовали.

Неизвестность нас томила, и в июне мы поехали к папе.

* * *
Прибыв в тюрьму Комсомольска-на-Амуре, дочери стали наводить справки: здесь ли я? Им ответили, что меня нет. Они поехали в лагерь поселка Старт. Добились встречи с начальником лагеря.

— Вы прислали нам справку об освобождении отца, а его до сих пор нет дома. Где он?

— Какую справку?! — как ни в чем не бывало, удивился начальник. Покажите мне эту справку!

Дочери по неопытности отдали ему справку. Он взял и тут же разорвал ее.

— В тюрьме ваш отец! В следственном изоляторе №2 Комсомольска-на-Амуре! Скоро судить его будем!

— Мы были в Комсомольске-на-Амуре! Нам сказали, что его там нет.

— Поезжайте, он там!

Дети вернулись в Комсомольск-на-Амуре, но свидания им так и не дали.

Следствие шло месяц. За это время Господь через мое свидетельство обратил на путь спасения двух преступников, с которыми я сидел в камере. За эту милость Божью, оказанную несчастным грешникам, я от радости плакал и ясно сознавал, что моей заслуги тут нет. Он укреплял меня по молитвам церкви. Во всех лагерях, где я был, Господь касался душ грешников, они каялись. Образовывались группки от пяти до двенадцати человек — это было большой поддержкой и утешением для меня.

* * *
Почти одновременно с возбуждением на меня в лагере нового уголовного дела в Пересыпской церкви города Одессы 14 мая 1985 года арестовали троих руководящих братьев, которые несколько времени совершали служение в конспирации. Продержали их 7 суток и на машине привезли к дому, где проходило богослужение. «Вот ваши служители! — заявили церкви сотрудники милиции. — Никто их не ищет! Они сами прятались, не желая жить дома! Никому они не нужны — пусть устраиваются на работу и живут спокойно!»

Одних освобождали, на других возбуждали новое уголовное дело, а третьих вызывали на беседы и усиленно склоняли к сотрудничеству со спецслужбами.

* * *
Из воспоминаний дочери Любы:

1 июля 1985 года начался суд над папой. В зале суда присутствовало 6 человек: мы (две дочери), а также брат и сестра из Пересыпской церкви. Открылась боковая дверь, и ввели папу. Он был худой, заросший — одни глаза улыбались. Подойдя к скамье подсудимых, он склонился на колени.

Вошли судья и прокурор. Папа не услышал, потому что молился, и не встал.

* * *
Зачитали обвинительное заключение: Бойко Н. Е., являясь осужденным и, отбывая наказание в ЯБ — 257/8 УИТУ УВД Хабаровского крайисполкома в пос. Старт г. Комсомольска-на-Амуре, под предлогом религиозных убеждений, не посетил ни одного политзанятия, чем злостно нарушил приказ №110 начальника ИТК-8 «О порядке проведения политзанятий» п. «а» ч. 2, п. «п» ч. 3 №17, п. «а» ч. 3 №19 и приложения №9 правил внутреннего распорядка ст. ст. 7, 30, 43, 44 ИТК РСФСР…»

* * *
Из воспоминаний дочери Любы.

Первым свидетелем был отрядный. Говорил невнятно и тихо о том, что папа недобросовестно относился к работе.

— А я вообще работал? — спросил папа у него.

— Нет.

— Значит, не работая, я недобросовестно отношусь к работе?! Притом я инвалид II группы…

Свидетель смутился.

Второй свидетель (замначальника лагеря) на удивление сказал: «Бойко трудолюбивый! Когда где-то нужно убрать, подмести — он первый. Плохо, что он не посещает политзанятий. Одно присутствие его в лагере — это нарушение закона, так как он разводит агитацию! Заключенные слушают его во всем! Со всяким вопросом бегут не ко мне, а к Бойко. Когда его помещают в ШИЗО, то из всех камер кричат: “Дядю Колю к нам!”»

* * *
В суде я откровенно говорил: «Как ясно видно, что сегодня весь мир лежит во зле. Безбожными людьми и вами, граждане судьи, имя Божье хулится, а нами — убежденными страдающими христианами — прославляется. Сбываются Христа: «…будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня; радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах…» (Матф. 5, 11— 12). И я радуюсь, граждане судьи, что Господь удостоил меня, недостойного старца, этой великой незаслуженной чести! Я не только веровать во Христа, но и страдать за святое Его, за Церковь Его! Я благодарен Богу за это! Хотите или не хотите это слышать, но я скажу вам: будет проповедано Евангелие во свидетельство всем на родам, числе и в России, и тогда придет конец!»

* * *
Из воспоминаний дочери Любы:

На второй день суда судья спросила папу:

— Что такое вера? Какая она?

— «Возлюби Господа Бога твоего и ближнего твоего, как самого себя» — в этом вся суть веры! — ответил папа.

Судья, удивленно посмотрев, спросила:

— Бойко, почему вас не интересует, сколько миллионов тонн железной руды добывается у нас в стране?

— Если я стану этим интересоваться, вы неизвестно что мне припишете…

— Почему вам не хочется знать, сколько молока надоила передовая доярка Хабаровского края?

— Я не вижу этого молока, поэтому не интересуюсь.

* * *
В этот день я говорил суду, что Господь полагал мне на сердце. Никто не возбранял и никто не мог опровергнуть доводы.

— Человек создан для вечной жизни и для славы Божьей, — вот единственная разумная цель нашей жизни. А смерть — не конец жизни любого человека.

— Бойко, вы убеждены в этом? — уточнила судья.

— Убежден.

— Вы верите, что есть загробная жизнь, что есть Бог?! — язвительная насмешка и уничижение звучало в ее голосе.

— Глубоко верю и за это сижу в тюрьме! Я рад, что сегодня могу засвидетельствовать вам об этой непреложной истине.

— Вы — фанатик! — пыталась она оскорбить меня. — Вы умрете и сгниете — и на этом все! — продолжала она вразумлять меня. Я — атеистка — тоже умру, сгнию — и на этом все! Никакой вечности и загробной жизни нет!

— Граждане судьи! Надеюсь, вы знакомы с таким выражением Священного Писания: «Что посеет человек, то и пожнет».

— Знакома, — поспешила подчеркнуть свою осведомленность судья.

— Это верное изречение?

— Верное, — согласилась судья. — Ты в лагере сеял свою пропаганду, а теперь срок получишь! Верное, конечно, изречение! — вступил в разговор прокурор.

— Значит, и вы, гражданин прокурор, верите в закон сеяния и жатвы?!

— Смысл слов верен, — подтвердил прокурор.

— А я знаю людей, которые, занимая высокие государственные посты, совершали ужасные преступления. За это они никогда не отбывали срок в тюрьме, и хоронили их с великими почестями. Если вы признаете библейское выражение верным, то скажите, когда эти преступники пожнут то, что, не задумываясь, сеяли?

И прокурор, и судья, негодуя, молчали.

— В Библии написано: «Человекам положено однажды умереть, а потом суд». Кто бы он ни был, если при жизни не пожал посеянное, то за гробом пожнет! Потом будет суд, которого никто не избежит! Загробная жизнь есть, и физическая смерть — это еще не конец!

Мои обвинители молчали, кто-то краснел, не знаю от стыда или от досады. Молчание прервал прокурор.

— Бойко! Мы боремся со злом в лагерях, а вы своей пропагандой портите нашу молодежь.

— Извините. Ваша молодежь испорчена дальше некуда. Кстати, скажите, что такое зло? Прежде чем бороться со злом, нужно знать, каково оно.

— Зло — это абстрактное понятие, — ответил прокурор.

— А убийства, насилие, воровство — это разве только теория, оторванная от практики? Отвлеченные и умозрительные понятия, не опирающиеся на факты?

Прокурор понял поспешность и неверность своих суждений.

— Зло — отрицательная сила, вы согласны?

— Да, согласен, сила.

— И, конечно, не электрическая, не механическая, а духовная. Носитель этой силы — дьявол. Борясь со злом, вы, образно говоря, обрываете ветви на дереве, оставляя нетронутым корень, из которого произрастает зло, потому что не верите в реально существующую дьявольскую силу, которая покорила почти весь мир, в том числе и вас. Вы являетесь орудием в руках дьявола, поскольку совершаете зло — судите невиновного человека, причем сознательно делаете это.

Терпение прокурора кончилось. Возбужденный, он потребовал осудить меня по всей строгости закона — на 5 лет!

«Он и двух лет не проживет», — наклонив голову к прокурору, полушепотом сказала судья.

— Бойко — пресвитер! Он организовал Пересыпскую церковь! Сочитывал молодых! Устраивал детские хоровые и музыкальные кружки! — с жаром перечислял прокурор мои дела, достойные, по его мнению, самого строгого наказания, и никак не мог успокоиться.

— Если ты веришь в Бога, почему Он тебя не освободит? — не спросил, а упрекнул меня прокурор.

— Христа гнали, и нас будут гнать — так заповедано.

Мне предоставили возможность сказать защитительное слово.

— Позвольте мне прочитать стихотворение.

— Пожалуйста, — не возражала судья.

— Оно начинается с известного верующим псалма: «Есть много на свете прекрасных учений как с горем бороться, как зло победить…»

«Есть много на свете прекрасных учений:
Как с горем бороться, как зло победить.
Но много и много прошло поколений,
А люди не могут не злобствуя жить.

Христово ученье все люди узнали.
И с этим ученьем вразрез все идут:
Бессильного давят, пред сильным смолкают,
А слезы людские текут да текут.

Ужели так трудно с неправдой расстаться,
Ужели так трудно другим не вредить,
Ужели так трудно от зла отказаться
И всех, как велел Бог, по-братски любить?»

Сегодня нас снова в темницы бросают
За то, что мы жертвенно служим Христу,
С друзьями и семьями нас разлучают,
Но твердо стоим мы всегда на посту!

И Церковь Христова непреоборима!
Ведь с нами Спаситель, Он — верный наш щит!
От стрел клеветы и коварства, насилья
Рукою Своею Он нас защитит.

И эту защиту увидите вскоре,
Христос, когда Церковь к Себе заберет,
То землю постигнет ужасное горе.
Блажен, кто путь истины ныне найдет!

За истину Божью, за дело святое
Я в старости лет моих ринулся в бой!
За Церковь Христову, за братство родное
Я с радостью жертвую снова собой!

Едва я закончил читать стихотворение, прокурор стремительно поднялся и на едином дыхании выпалил:

— Добавить Бойко еще полгода срока за стихотворение!

— Гражданин прокурор, у вас кипит внутри зло — оно от дьявола.

Он опустил голову.

— Бойко, дайте, пожалуйста, мне стихотворение, я его перепишу, — неожиданно растрогалась судья.

Я передал листок. Она попросила секретаря переписать, а сама, полистав папку с уголовным делом, нашла мое письмо (я написал его покаявшемуся преступнику, который дважды по 15 лет сидел за убийство) и сказала: «И это перепиши».

После совещания мне зачитали приговор: «Бойко Николая Ерофеевича признать виновным по ст. 188-3 ч. 1 УК РСФСР и по данной статье подвергнуть к 2 годам лишения свободы. В силу ст. 41 УК РСФСР полностью присоединить неотбытое наказание по приговору от 19. 12. 80 г. н/суда Ильичевского района г. Одессы в виде 5 месяцев 17 дней и 5 лет ссылки и к отбытию назначить 2 года строгого режима 5 месяцев 17 дней лишения свободы с ссылкой на 5 лет… Начало срока исчислять с 12. 04. 85 г.».

* * *
Из воспоминаний дочери Любы.

После приговора я вручила букет цветов дорогому и любимому папочке. «Папочка, это тебе за стойкость и мужество!» «Спасибо», — поблагодарил он.

* * *
Небритый, сильно похудевший и обессиленный после трёхдневного поста, я вызвал сострадание у конвойных солдат. «Все, что принесли, можете отдать, пусть он поест…» Меня завели в комнату для осужденных. Было очень жарко, много есть я не мог, выпил компот.

Вышел я из комнаты с цветами.

— Бойко, хотя мы вас уважаем, но как вас с цветами вести по городу в сопровождении вооруженного автоматами конвоя?!

— Куда мне их деть?

— Отдайте кому-нибудь.

Рядом никого не оказалось, и я положил цветы на скамейку. Центральными улицами конвой вел меня, как положено: один впереди, другой сзади, а потом, увидев, что никого из начальства нет, шли рядом со мной и беседовали о цели жизни человека на земле, о Христе, о спасении, почему я верю в Бога, и что дает мне эта вера. «За что человека осудили? Непонятно!» — сочувственно говорили они. Подошли к тюрьме. Смотрю, стоят жена и дочь.

* * *
Из воспоминаний дочери Любы.

После приговора папе разрешили поесть и увели, а мы с мамой пошли к тюрьме. «Люба, папу ведут!» — увидела мама идущий конвой и папу.

Он беседовал с ними как с друзьями. Оказывается, «воронок» за ними не прислали, и солдаты вели его через весь город пешком. Мы сразу подошли к папе. Он попросил передать тапочки, в сапогах ему было слишком жарко.

— Папочка, почему ты такой истощенный?

— Я не унываю: «если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется».

— Коля, о тебе церковь три дня молилась с постом, — на ходу сообщала мама приятные вести.

— Благодарю! Я тоже в дни суда постился.

— Почему на суде ничего не сказали о ссылке?

— Ссылка будет. Валечка, не беспокойся, все будет хорошо. Не унывайте! — помахал папа рукой и скрылся за воротами тюрьмы.

* * *
Завели меня в тюрьму, обыскали и все, что мне дорого было из записей, писем, забрали, даже обвинительное заключение, которое заключенному положено иметь при себе.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s