Книга «Верю в бессмертие» — Н.Е.Бойко — Глава 17

В сентябре 1988 года вызвал меня начальник милиции. Вижу, он чем-то озабочен.

— Бойко, вы читали статью в газете «Аргументы и факты»? — вздохнул он.

— Читал.

— Вы поняли, что всех верующих освободят из тюрем, а вас нет? — смотрел он на меня изучающее и ожидал моей реакции.

— Слава Богу, что служители церкви будут на свободе! А мне — сколько Господь определил быть в неволе, столько и будет. Я готов на Аяне остаться до смерти, чтобы свидетельствовать людям о Господе.

Начальник молча выслушал, вздернул плечами, не зная, что мне ответить.

— Знаете, — прервав тягостное молчание, обратился я к нему, — я хочу вас попросить: дайте мне в таком случае отпуск, я хотя с родными встречусь, которых не видел 8 лет! Да и внуки уже выросли, ни разу не увидев дедушку.

Он поднял голову и не слишком сурово, но все же со властью, подчеркнул:

— Бойко, вы же прекрасно знаете: вам отпуск не положен, потому что вы не работаете. А впрочем, — он с минуту помолчал, — зайдите дня через три, я этим временем позвоню в Хабаровское управление…

Я ушел полный тяжелых раздумий. В прежние годы перед тем, как арестовать служителей церкви, в газетах, по радио и по телевидению непременно перед всей страной их чернили, не скупясь на клевету и оскорбительные слова. Это делалось с единственной целью: вызвать в народе презрение к верующим, а затем, не опасаясь возмущений, на длительный срок лишать служителей свободы. На сей раз ситуация сложилась аналогичная и, судя по клевете в газете, такая же неприглядная.

Ожидать можно было и нового срока, и покушений, — общественность заранее настроена через влиятельную газету.

Прошел почти год, как я жил в Аяне. За это время некоторые работники милиции в своих семьях прочитали Евангелие, а кое-кто и Библию. В поселке образовалась уже группка верующих. В первое время жители были настроены против меня, но потом, увидев мою жизнь, поведение моих родных, изменили отношение и прислушивались к тому, о чем я им свидетельствовал.

Через три дня я наведался к начальнику милиции.

— Вам что-то ответили из Хабаровска?

— Бойко, хочу вас порадовать: вам разрешили поехать домой повстречаться с родными. — И, обращаясь к коменданту, который был расположен ко мне более других, добродушно его спросил: на сколько дней выпишем Бойко разрешение на отпуск?

— Сколько Бойко захочет, — не поднимая лица, спокойно ответил комендант.

Меня удивила и даже насторожила их расположенность. «Что за обстановка сложилась в стране?» — недоумевал я.

— Хотя бы на месяц, — осмелился попросить я.

— Подписывай, на сколько он попросил. Пусть едет… Были бы все ссыльные такие, как Бойко, нам не о чем было бы переживать и делать было бы нечего.

В документах мне, как ссыльному, обозначили маршрут следования, от которого я не должен отклониться. Иначе меня могли задержать и оформить нарушение, а потом, соответственно, и наказание определить.

О предоставленном отпуске я сообщил домой. Родные, узнав, что я лечу в Одессу, подумали, что меня освободили. Прибыл я в свою родную церковь непосредственно на праздник Жатвы.

«Вот почему в нашей церкви уже два раза откладывали празднование дня Жатвы! — радовались друзья. — Бог знал, что вы приедете!»

Через несколько дней ко мне приехал служитель братства Михаил Сергеевич Кривко. Я радовался встрече с дорогим соработником, в прошлом, как и я, за дело Христово испытавшим не одни узы.

— Николай Ерофеевич! Освободился из заключения брат печатник Николай Боринский. Многие верующие приедут на встречу, он приглашает и вас.

— В моем маршрутном листе этот город не обозначен.

— Брат дорогой, давай помолимся, и Бог все усмотрит.

— Правильно, Михаил Сергеевич! Помолимся, и Господь сохранит от проверок и неприятностей! — с удовольствием согласился я, всецело положившись на Господа.

На сердце было спокойно, я побывал на радостной встрече народа Божьего с дорогим узником. И меня многие друзья уже долго не видели, приветствовали, расспрашивали — приятное было общение.

Оттуда я заехал на родину, в Вознесенск, еще раз отклонившись от маршрута.

Когда возвратился домой, жена встретила меня неожиданной вестью:

«Коля, пришла телеграмма от начальника милиции из Аяна. Сообщает, чтобы ты срочно вернулся и забрал документы об освобождении».

Все произошло так неожиданно, что с трудом верилось: неужели отменили дальнейшее пребывание в ссылке? Я всего полмесяца побыл в отпуске и вдруг меня возвращают?!

Всегда готовишься к худшему, на лучшее не рассчитываешь. На сей раз не только меня, но многих узников Господь привёл в изумление: расторг крепкие узы и отпустил на свободу Своих страдальцев. Чудная победа Господня была явлена и гонителям, и народу Божьему.

Приехал в Аян — действительно меня освободили от ссылки.

Хабаровский краевой суд 14 октября 1988 года рассмотрел мое дело по протесту председателя Хабаровского краевого суда на приговор Центрального районного народного суда г. Комсомольска-на-Амуре от 2 июля 1985 г., которым я, не отбыв до конца прежний срок, был вновь осужден по ст. 188-3УК к лишению свободы дополнительно на 2 года за то, что не посещал политзанятия.

В Постановлении президиума Хабаровского краевого суда значилось (привожу очень кратко):

«Рассмотрев дело и протест, в котором поставлен вопрос об отмене приговора и прекращении дела на отсутствие состава преступления, и, заслушав заключение прокурора Хабаровского края, полагавшего протест удовлетворить, президиум Хабаровского краевого суда установил, что приговор народного суда подлежит отмене за отсутствием состава преступления…

Согласно ст. 19 «Основ Исправительно-трудового законодательства» видно, что возложение на осужденного обязанности посещать политические занятия не основано на требованиях закона. Поэтому осужденного нельзя подвергать наказанию за непосещение политических занятий.

При таком положении помещения Бойко в ПКТ (помещение камерного типа) и другие наказания, которым подвергала его администрация колонии, БЫЛО НЕЗАКОННЫМ. Поэтому приговор подлежит отмене, а дело — прекращению за отсутствием состава преступления…»

Я знал, что не нарушаю режим содержания. Прекрасно знало об этом и все лагерное начальство. Сами по себе они оказывали бы на меня такое жестокое давление, если не получали указаний от работников КГБ, которым поручено было не только всячески порочить служителей гонимого братства, но, как можно быстрее, лишить нас жизни. Три десятилетия подряд напряженнейшую брань пришлось выдержать узникам за имя Христово и, по милости и помощи Божьей, не подать недругам никаких надежд, что братство оставит узкий путь и пойдет на уступки миру по внутрицерковным вопросам.

Вручили мне документы об освобождении. Я выписался. Когда прощался с поселковым начальством, подошел ко участковый милиционер, который наблюдал за каждым моим шагом, и совершенно другим тоном (куда исчез его высокомерный взгляд) сказал:

— Бойко, только теперь я начинаю понимать, что вы человек…

— Как поздно, как поздно…

— У вас есть еще что-нибудь божественное, я с удовольствием бы почитал…— задерживал он меня, желая, по-видимому, хоть как-то загладить прежнее недоброжелательное отношение ко мне.

Я подарил ему Библию, книгу П. И. Рогозина «Существует ли загробная жизнь?» Когда я прибыл в ссылку, он усердствовал, чтобы осложнить мое пребывание в поселке, а теперь был просто неузнаваем. Дал бы ему Бог милость найти путь спасения.

13 декабря 1988 г. под благословляющей рукой моего Доброго Пастыря я вернулся домой, в семью и в родную церковь.

Итак, мой срок неволи: в общей сложности я был приговорен к 45 годам и 10 месяцам лишения свободы плюс 5 лет без права выезда, но отбыл меньше.

13 декабря 1945 г. меня осудили по ст. 58-1 п. «б» УК РСФСР к лишению свободы на 15 лет. (В концлагере пробыл 3 года и 10 месяцев. В воркутинских лагерях с 1945 по 1954 — 8 лет и 9 месяцев).

26 октября 1968 г. осужден по ст. 138 ч. 2, 209 ч. 1 УК УССР к лишению свободы на 5 лет со ссылкой на 5 лет. Отбыл полностью.

19 декабря 1980 г. по ст. 138 ч. 2 УК, 209 ч. 1 УК УССР к лишению свободы на 5 лет со ссылкой на 5 лет.

2 июля 1985 г., не отбыв до конца срок, и без выхода на свободу по приговору Центрального районного народного суда г. Комсомольска-на-Амуре осужден по ст. 188-3 УК УССР лишению свободы еще на 2 года. На основании ст. 41 УК УССР к этому наказанию присоединено полностью неотбытое наказание по приговору от 19 декабря 1980 года. Окончательно отбытию назначено наказание в виде лишения свободы на года 5 месяцев 17 дней с последующей ссылкой на 5 лет.

В 1984 году до отправления в ссылку в лагере я провел 157 суток в карцерах и ПКТ. Кроме того лишался длительного свидания и в течение месяца возможностью пользоваться магазином.

Сколько суток я провел в карцере лагеря в п. Старт, я потерял счет. Кроме того, там за 5 лет я не имел ни одного личного свидания.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s