Свидетельство

1966 год, Узбекистан. Город Зарафшан, исправительная колония.

Меня зовут Аброл Кахаров. В 1965 году я работал председателем наблюдательной комиссии по защите прав заключённых в колонии номер 6442. Я хочу рассказать о случае, который поразил меня до глубины души. Вольно или невольно всю оставшуюся жизнь я сверяю свои действия с тем поступком, свидетелем, а точнее участником, которого я тогда оказался.

Однажды ранним утром в окно моей квартиры (я жил на первом этаже) постучали. Выглянул, смотрю – стоит растерянный начальник колонии полковник Лабуня Иван Лукич. Я перепугался, значит, что-то случилось. Тут же открыл дверь — впустил его. У меня была большая прихожая, которая при надобности служила гостиной. Лукич, как мы его звали, вошёл, но не сел в кресло-качалку, которую очень любил, а прошёл мимо и взгромоздился на большую табуретку. Когда друзья собирались у меня по праздникам, едва войдя, Лукич свою фуражку на кресло закидывал, тем самым заявляя свои права на это место, и только затем начинал скидывать сапоги и раздеваться.

— Тут вот какое дело, — начал мямлить он, — я только с поезда и сразу к тебе…

Он замолчал и стал шинель расстегивать, руки у него дрожали, никак не получалось последнюю пуговицу отстегнуть. Я подошёл к нему, помог расстегнуть и освободиться от шинели. Повесил её на гвоздик у двери и обратился к нему:

— Успокойся, Лукич, что у тебя там? Что стряслось?

— Ключи я в дороге потерял или… украли, кто его знает.

Он низко опустил голову.

— Ну, не беда, Лукич. Всего-то делов! — попытался я его успокоить.

— Так в этой связке ключи от большого сейфа были. А вторые ключи в самом сейфе находятся…

Лукич, в банке же есть люди, позвоним, они приедут, разберутся.

Полковник усмехнулся:

— Если там узнают, — он указательным пальцем ткнул в потолок, — то меня переведут куда-нибудь на задворки завхозом или ещё кем похуже. И звёздочку одну долой. А мне до пенсии рукой подать.

— Но выход-то должен быть? — пожал я плечами и выжидательно посмотрел на него.

— В лагере наверняка есть Медвежатники (речь шла о заключённых, которые на свободе занимались взломом сейфов), только не сознаются. Ты вроде как на короткой ноге со многими, поговорил бы. Я бы тому и характеристику… и помог бы. Ты знаешь меня.

— Нет проблем, Лукич, тебя уважают. Сегодня же решим, успокойся. А пока чаю попьём.

— Спасибо, домой поеду, часок хоть посплю.

Полковник тяжело встал и медленно пошёл к выходу, набросил на плечо шинель, а затем добавил:

— Аброл, ну так я рассчитываю на тебя. Офицеры не должны знать… Мне больше не к кому идти…

Я приобнял Лукича:

— Сегодня же решим, я уже знаю, к кому идти. К обеду ключи у тебя в кармане будут, в смысле сейф будет открыт.

Лукич усилием воли выдавил из себя улыбку и прикрыл за собой дверь. Утром полковника на построении не было. «Видимо, успокоился и крепко заснул», — подумал я с облегчением, и как только закончилась сверка и распределение заключённых, обратился к дежурному лейтенанту Скворцову:

— Расконвойника Синякина пришли ко мне в кабинет.

Не успел я вернуться в управление, как вижу, Синякин уже в дверях топчется. Я открыл дверь, впустил его. Тот, повременив, пока я сяду, уселся в ближайшее кресло и, заметив на моём лице улыбку, осмелел, перекинул ногу на ногу и замер в ожидании.

— Синякин, я знаю, ты уважаешь Лабуню Ивана Лукича. У меня есть такая информация.

— Он самый порядочный. Дело, конечно, своё делает, но держит себя в рамках. Мы уважаем его, — закивал головой Синякин.

— Надо ему помочь. Ночью в поезде, он только утром вернулся, у него ключи выкрали, а в этой связке и ключи от сейфа. Нужно вскрыть сейф, второй экземпляр внутри, в сейфе, так что просто открыть нужно и всё.

Синякин зажмурился от удовольствия:

— Решим, без вопросов. Тут только вот какое дело, нам… нас в семейке трое, как-то аукнется это?

— Лабуня в долгу не останется, — усмехнулся я. — Ты сначала помоги, а потом поговорим.

— Да нет, я это к слову, не подумай, начальник, — поднял руки вверх Синякин. — Ты меня часа через два вызови, я всё скажу, как и что…

Я отпустил Синякина и отправился в корпус крупного дробления, там ещё с вечера неполадки были, обещали утром исправить. Иду по коридору, вижу, наш столяр Воронин над дверью начальника колдует. Уже в дверях столкнулся с самим Лукичем, не мешкая, улыбнулся и чуть слышно сказал:

— Процесс пошёл, зайду перед обедом.

Возвращаюсь, а Синякин уже в дверях меня ждёт, с дежурным пререкается.

— Синякин, веди себя прилично, — не допуская возражений, предупредил я заключённого, — сержант находится на службе и пристрелить может.

— Да я ничего, — смутился Синякин и, опустив голову, молча последовал за мной.

— Гражданин Кахаров, тут дело посерьёзней. Подставить нас хотите? — насупившись, заговорил Синякин.

— Не понял, разъясни, напрягся я.

— Ночью в городе взяли банк и всё до копейки, включая валюту, вынесли.

— Нет, я не в курсе.

Тут же набрал городской отдел милиции, попросил соединить с заместителем начальника Ахмедовым:

— Данияр, что там с банком? Это правда?

— Правда, Аброл, правда, я сам только оттуда. Там народу не протолкнуться, несколько вертолётов из Ташкента прилетело.

— Ладно, потом поговорим.

Я положил трубку:

— Ну, а к нам-то какое это имеет отношение?

— Самое прямое. Братва говорит, что срочно понадобился медвежатник, на которого нужно это дело повесить. Вот и придумали пропажу ключей. А если я дам честное слово?

— Нет, начальник, — вздохнул Синякин — Мне миллион раз честное слово погонники давали, а что толку? Пацаны решили: мы не вмешиваемся. Лукича уважаем, потому даём слово, что об этой пропаже никто за стенами тюрьмы не узнает. Это всё, что мы можем сделать. Извиняй, начальник, я пошёл.

Я сидел ни жив, ни мёртв. Что делать? У начальника скапливаются материалы, неподписанные документы, которые необходимо печатью заверять. Секретарша мечется, нервничает, не поймёт, почему Лукич тянет.

Не имея никакого представления, как дальше быть, я вышел во двор. Мимо меня на обед шагала бригада баптистов. Вспомнил я инструментальщика Ивана Субботина. Говорили, он на все руки мастер, уникальный человек. Он в колонне шагал в предпоследнем ряду.

— Субботин, давай-ка сюда, — махнул я ему рукой и подвёл к ближайшей скамейке. — Вань, ты серьёзный человек, а потому я с тобой буду прямо говорить. У нашего начальника выкрали ключи, связку, а на ней — и ключи от сейфа. Вторые ключи в сейфе, нужно этот сейф вскрыть. Возьмёшься?

— Мы на третьем курсе изучали, как там всё устроено. В принципе я понимаю, но гарантировать не могу. Готов попробовать, согласился Субботин.

— Ну и хорошо, пообедай, возьми всё необходимое — и ко мне.

После обеда, когда Субботин собирал ключи, к нему подошёл Синякин с пацанами.

— Слушай, Ваня, который Субботин, ты чего это себя под статью гонишь? Ты что не слышал, что ночью грабанули банк? Теперь им нужно на кого-то это дело списать. Ты же тоже расконвойник. Значит, мог выйти в город… В общем, Москва требует срочно. Как только вскроешь сейф, тут же тебя и повяжут. За недельку-другую суд организуют, вышку присудят и через пару дней шлёпнут. А деньги у своих соберут и в банк внесут, доложат туда наверх, ещё и ордена получат. Думай!

Ваня спокойно выслушал:
— Я не знаю, что там и как, но я обещал человеку помочь, а остальное Господь усмотрит.

— Опять ты за своё, — занервничали мужики. — Мы помочь тебе хотим. Ваня улыбнулся:

— Спасибо, мне есть Кого просить о помощи.

Четыре часа корпел над сейфом Субботин, всё выверял, точил, переиначивал. И, наконец, весь намазанный вышел из кабинета в приёмную, где весь на нервах сидел полковник:

— Проходите, гражданин полковник, можете открыть сейф.

Полковник дрожащими руками взялся за ручку сейфа и потянул на себя, дверь со скрипом отворилась, он попятился назад и, всё ещё не веря своим глазам, устало опустился в кресло.

— Ваня, Ванечка, — сиплым голосом заговорил он. — Нет такой награды, какой я мог бы тебя наградить, спасибо, дорогой мой! Я ведь знаю, что ребята тебя судом страшили, а ты не испугался. Когда освободишься, посидим у меня.

— Гражданин начальник, распорядитесь, чтобы мне в инструментальном цехе завтра поточить разрешили. В связи с этим делом…

— А что ещё нужно делать? — удивился полковник.

— Так ключи полностью заменить надо, вам ведь неизвестно, в чьих руках утерянные находятся.

— Что? — вскрикнул полковник и за сердце схватился. Тебя попросили открыть сейф — ты это сделал. Но тебе этого мало, ты дальше смотришь, последствия просчитываешь, словно бы на тебе вся ответственность. Чужую боль… — вставая с кресла, прохрипел полковник, как свою… Да такими, как ты, — он подошёл к окну и гневно прокричал, страна гордиться должна, а они тебя гноят как врага народа!

Лукич резко закрыл окно, тяжело дыша, подошёл к Субботину и крепко стиснул в своих объятьях.

— Я завтра, завтра с утра распоряжусь, а теперь отдыхать, сил нет, и ты на ногах еле держишься.

Прошло три года. Ваня Субботин получил приказ об освобождении, собрал свои нехитрые пожитки и, попрощавшись с сокамерниками и братьями по вере, вышел за ворота тюрьмы. У ворот стоял, поблескивая перламутровыми боками, легковой автомобиль «Победа». Водитель, увидев Субботина, поспешно вышел из кабины, подошёл к нему и протянул руку:

— Я — Николай Борзяев, родственник Лабуни Ивана Лукича. Помните, он у вас был начальником тюрьмы? Уже два года на пенсии. Ваш поезд только через четыре часа, так мы у нас посидим и к поезду вас подвезём. Не возражаете?

Уже в машине Николай сказал:
— Иван Лукич сам бы приехал, но как раз сегодня проповедь читает.

— А что, он верующий? — удивился Субботин.

— Да, уже года полтора как в церковь ходит. Он баптистом стал.

Ваагн Карапетян. Взято из журнала Вера и Жизнь.

One Comment Добавьте свой

  1. Уведомление: Свидетельство | hobo44

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s