Книга — Штундист Павел Руденко. С.М.Степняк-Кравчинский. Глава 17

Павел закладывал лошадь, собираясь в обратный путь, когда к нему прибежал Морковин, испуганный и без шапки, и сказал, что его желают видеть два каких-то барина и что один из них выглядит чиновником.

Павел оставил телегу и пошел в горницу, где его ждал Валериан с каким-то незнакомым господином, который оказался приятелем Валериана, Трофимычем — письмоводителем мирового судьи.

— Мы к вам вот зачем, — начал Валериан. — Мы думаем начать дело об убийстве Лукьяна, и я пришел спросить, что вы на это скажете.

— Что ж, начинайте. Я готов, — сказал Павел. — Как вы думаете? — обратился он к Морковину.

Тот замахал руками.

— Ничего не выйдет. Только себе беды наделаете,- сказал он.

— Вздор! — отвечал Валериан. — Во всяком случае, такого вопиющего дела так оставить невозможно.

— Да что же вы против них поделаете, — Морковин стоял на своем. — Все это одна шайка. Вы подадите жалобу прокурору, а так как это дело по духовному ведомству, он отошлет его в консисторию, тому же Паисию. Говорю вам: ворон ворону глаза не выклюет. Только вам же достанется.

— Это мы еще посмотрим! — воскликнул Валериан.

Его мнение превозмогло. Вдвоем с Павлом он набросал черновую прошения прокурору, в котором излагались факты дела и требовалось его расследование.

Трофимыч взялся перебелить и «оформить» бумагу и прислать ее Валериану для подписи и дальнейшего движения.

Валериан приехал в город на перекладных. Он охотно принял предложение молодого штундиста подвезти его до усадьбы.

Они выехали в тот же день после обеда. День был ясный и солнечный. Жара только что спала. С лугов поднимался белый дымок и, гонимый чуть заметным ветром, скользил по земле, и тогда казалось, что узкие прозрачные паруса несутся по зеленым волнам. Дальняя роща окутывалась свинцовой синевою и уже тонула в голубом пространстве, сливаясь с горизонтом. Пыль улеглась. Павел распустил вожжи, предоставив лошади полную волю. Ему очень хотелось поговорить со своим спутником по душе. Глухое подозрительное чувство, которое возбуждал в нем этот «безбожник», сменилось за последние дни живой симпатией. Хотя Валериан ни разу не заговаривал с ним о вере, Павел был убежден теперь, что он не может быть безбожником. У ученых могут быть свои «слова», но он не сомневался, что Валериан верит по-своему, по-ученому, и в душе сочувствует штундистам. Иначе — из-за чего бы ему принимать такое горячее участие в их судьбе?

Павлу захотелось поделиться со своим спутником теми вестями, которые хоть несколько утишали его скорбь по убитом учителе и друге. Он стал рассказывать ему о том, что видел и слышал у своих единоверцев за последние дни: о новых обращениях, о растущем одушевлении среди братьев и внимании среди православных.

— Даже в храмины идолопоклонников, в среду их прислужников проникает правда Божия, как во дни царей римских, — закончил Павел.

— В самом деле? — с любопытством спросил Валериан.

Павел рассказал ему про одного из тюремных сторожей и про некоторых из старых приятелей Морковина.

Валериан слушал внимательно, по-видимому с участием. Это еще более укрепило Павла в его наивном предположении и придало ему смелости заговорить прямо.

— А что я вас хочу спросить, Валериан Николаевич, — начал он, смотря в сторону. — Вы не осердитесь на меня: я это по простоте.

— Говорите, пожалуйста! Чего ж мне сердиться? — Валериан ободрил его.

— Как вы насчет веры понимаете, Валериан Николаевич? — проговорил Павел, оборачивая к нему свое честное, серьезное лицо. — Я знаю, что про вас всякую всячину болтают, да я не верю этому, как вот повидал вас ближе. Такой вы до простого народа добрый и жалостливый. Всякому в нужде вы помочь готовы. И вот из-за Лукьяна нашего вы даже на неприятности идете. Так как же, чтоб вы, пещась о телесных нуждах братии ваших по Христу, о душах их не брегли?

— Да разве я не брегу? — с улыбкой возразил Валериан. — Чуть мне мало-мальски умственный мужик или парень попадется — я ему сейчас книгу, другую в руки. Видали, может?

— Как же, видал, — отвечал Павел.- О хлебопашестве, да об уходе за скотом, о звездах там небесных и гееннах всяких, либо историю о старинных временах.

— Есть и другие, которых вам не показывали, — засмеялся Валериан. — Да чем же вам и те не нравятся: это все пища для ума, то есть для души.

— Конечно. Да ведь это все суета, — сказал Павел с откровенностью искреннего убеждения. — Какая польза человеку и про звезды, и про зверей, и про людей разных знать, когда он не познал Бога, все это сотворившего и живущего в его собственной душе? Вот это вы ему откройте, и он вам спасибо скажет.

— О да, и еще как. Мало того: всяким добром засыпет. Попы это раньше нас с вами познали, — проговорил Валериан.

Он не желал вступать в богословский спор и думал отделаться шуткой.

— Что о попах говорить, — сказал Павел серьезно. — Известно, что они только и думают, как бы содрать с живого и с мертвого, а в Евангелии прямо сказано: что даром получили, то даром и давайте, и ищущему у тебя рубашку отдай и кафтан.

Он заговорил о своей вере не как начетчик, а как простой мужик-общинник, которого чистое евангельское учение поразило своей общественной стороной как религия братской любви. Павел был сильно взволнован. Слова, когда-то сказанные ему матерью о том, что ему следовало бы попробовать обратить молодого барчука, теперь мелькнули в его уме как наитие свыше. В его воображении носился образ Лукьяна, и он искренне верил в эту минуту, что, как в библейские времена, дух Лукьяна хоть частью перешел и на него.

Валериан невольно заслушался. Никогда не доводилось ему слышать такой речи от простого крестьянина.

Павел, объяснивший это внимание по-своему, переходил между тем к богословию и наступал на него с текстами и цитатами.

— Все, что вы до сих пор говорили насчет любви и братства, — правильно и хорошо. Этого все хорошие люди хотят. Но к чему вы в это путаете все эти тексты да цитаты, всю эту поповщину?

Павел вопросительно посмотрел на него, не понимая, как это одно без другого мыслимо.

— Ведь и церковники, как вы их называете, гонят и преследуют вас во имя того же Христа и во имя того же Писания, — пояснил свою мысль Валериан. — Текст ведь какой угодно подобрать можно.

Молодой штундист слушал эти речи с некоторым удивлением.

— Но ведь это не христиане гонения воздвигают, а идолослужители, прикрываясь именем Христовым, — возразил он.

Валериан равнодушно кивнул головой.

— Так, так! А водворись ваша вера на место православия, поднимутся новые ревнители о вере и учителя, которые вас станут звать идолопоклонниками и слугами мамоны, а вы их — еретиками. И будете вы их гнать и стирать с лица земли для вящей славы Божией. Да и церковникам достанется от вас, чтоб поскорей лезли в рай, — прибавил он с усмешкой.

Павел немного опешил. Об этой стороне дела он никогда не думал, и слова Валериана на минуту выбили его из колеи. Но он вскоре оправился.

— Нет, — сказал он. — Поднимающий меч от меча и погибнет. Христос не велел никого преследовать. Это все попы выдумали из корысти и злобы.

— Ну вот, и у вас попы выдумают, — заметил Валериан вполголоса, как бы про себя.

— Какие же у нас попы? — возразил Павел. — У нас нет попов. Лукьян разве поп был?

— О нет, — поспешно сказал Валериан. — Лукьян не был попом, и вы попом не будете. Вы пока апостолы. Но ведь и православную-то церковь основали не попы, а апостолы. Так уж это испокон века велось. Апостолы посеют, Петры да Павлы, Луки да Лукьяны. А потом приходят отцы Василии да Паисии пожинать плоды. Таков уж, видно, предел людям положен, и ничего против этого не поделаешь, — сказал Валериан, чтобы закончить разговор.

Но ни этих недомолвок, ни этого сдержанного тона душа его молодого спутника не могла выдержать.

— Ну, так что же, по-вашему? — вскричал он. Валериан не тотчас ответил. Он колебался. Ему жаль было разбивать стройное миросозерцание и нарушать душевный мир этого хорошего, симпатичного парня. Но жаль ему было оставить такого способного и обещающего человека топтаться в том, что он считал бесплодной поповщиной. Ломка не всегда значит разрушение. Из разбросанных кирпичей может выстроиться новое, более прочное и лучшее здание. У Валериана была своя «вера», и желание «совратить» в нее своего спутника взяло верх.

— По-моему,- сказал он,- самое лучшее — это похерить все это разом.

— Что — все? — спросил Павел строго.

— Да все вот это.

Он хлопнул рукою по сумке книг, которую Павел всегда возил с собою.

Павел посмотрел на него с видом скорее сострадания, чем укоризны.

— Переложатся небо и земля, — сказал он, — а не переложится единое из слов Божиих. Все тут разрешено. Все предусмотрено и предугадано от древнейших времен и даже до днесь. Не поверите, — с добродушной наивностью обратился он к Валериану, — иногда диву даешься. Случится что-нибудь: думаешь — что! — а смотришь, об этом пророк духом провидел, и есть об этом где-нибудь в Писании. Поискать только да понять нужно.

Валериан улыбнулся:

— Этак много пророчеств найти можно, где угодно.

— Есть и прямые пророчества, ясные.

— Да вот, как Лукьянове на ваш счет. Помните, он предсказал ведь вам, что вы тоже умрете от рук гонителей. Это очень возможно и вероятно. Я бы мог предсказать вам то же, если б вы спросили. И если это сбудется, то разве я от этого пророком буду?

Валериан говорил так просто и с таким убеждением, что Павел немного поддался.

— Я — что! — сказал он. — Разве я могу ждать о себе пророчеств. О другом было и исполнилось.

— А больше было так, что сначала исполнилось, а потом напророчествовано, — сказал Валериан с улыбкой.

— Как же это может быть? — удивился Павел. — Ведь апостолы…

— А почем вы знаете, что апостолы писали то, что им приписано?

Удивление и любопытство Павла росли с каждой минутой.

— Как так? — спросил он. — Не понимаю.

— Дайте-ка мне евангелие, — сказал Валериан.- Я вам что-то покажу.

Павел развязал мешок и с улыбкой подал ему евангелие.

Они давно уже ехали шагом: умный коник, по-видимому, заслушался богословского диспута и сообразил, что в такое время покойнее плестись потише.

Валериан читал когда-то Штрауса и помнил некоторые из убийственных сопоставлений, которыми немецкий экзегетик колеблет историческую подлинность евангельского повествования. В свое время, читая книгу, Валериан проверял цитаты и теперь знал, где искать нужные места.

— Ну вот, смотрите, — сказал он, указывая на повесть о немоте Захария, отца Иоанна Крестителя. — Тут говорится, что, онемев, Захария продолжал служение во храме. Ну хорошо. А нет ли у вас Ветхого Завета?

У Павла в сумке оказался славянский экземпляр Ветхого Завета.

— А теперь смотрите, — сказал Валериан, открывая то место Второзакония, где говорится, что ни один левит, имеющий телесный недостаток, не может служить в храме Иеговы.

— Ну так что же? — спросил Павел, не догадываясь, к чему Валериан клонит речь.

— Как что! — воскликнул Валериан. — Если левит не мог служить с телесным недостатком, значит Захария не мог продолжать служения во храме. Значит, то, что об этом написано, выдумано кем-нибудь, кто не знал даже еврейского закона.

— Вишь ты! — воскликнул Павел, пораженный сопоставлением, как каким-то удивительно неожиданным и ловким фокусом.

Он знал на память первое место из указанных Валерианом и читал несколько раз второе. Теперь его удивляло, как это он мог ничего не заметить. Он упрекал себя в невнимании и очень огорчался этим, так как был уверен, что, заметь он противоречие раньше, он нашел бы ему объяснение и не дал бы этому безбожнику даже временного торжества.

— А это как, по-вашему? — продолжал Валериан. — Вот две родословные того же Христа, и обе с середины совершенно разные. Которая-нибудь да не подлинная, коли не обе. А вот видите ли это евангелие?

Он отделил евангелие от Иоанна и держал его между пальцами.

— Вы ведь знакомы с ним? Павел молча кивнул головою.

Он зачитывался им и знал его на память. Оно было его любимое.

— Ну так могу вам сказать, — продолжал Валериан, — что ученые люди теперь признают его неподлинным от начала до конца — не Иоанновым, значит.

— Как не Иоанновым? — вскричал Павел. — Чье же оно? Матвеево, что ли?

— Чье оно — неизвестно, — отвечал Валериан. — Но несомненно, что, оно составлено чуть ли не лет сто после смерти апостола и что он так же мало прикосновенен к его Писанию, как и мы с вами. Хотите, объясню почему.

— Не нужно, — сказал Павел таким тоном, что Валериан пожалел, что зашел сразу так далеко.

Он захотел загладить свою ошибку и, бросив богословие, — то, что он называл поповщиной, — заговорил о той общественной стороне евангельского учения, на которой они сходились с Павлом.

Но Павел его уже не слушал. Понемногу в нем поднималось против спутника чувство злобы, переходившее в глухую жгучую ненависть. Валериановы доводы не произвели на него никакого впечатления; так по крайней мере он думал в эту минуту. Но ему неприятно было их слушать, еще неприятнее не знать, что на них возразить.

И злоба закипала у него, и Валериан представлялся ему человеком, который для своей забавы издевается над самыми святыми вещами, злоупотребляя дарами духа — умом и наукою, — грех, который, по Писанию, не простится ни в сей век, ни в будущий.

Павел угрюмо молчал или отвечал сухо, односложно.

Валериан вскоре заметил резкую перемену в своем спутнике, и ему стало досадно на себя, зачем он так с ним увлекся, зачем причислил его только что к породе апостолов.

«Поповская душонка, не способная ничего понимать вне своего узкого догмата», — думал он.

Ему противно было самое его общество.

— Остановитесь, пожалуйста, — сказал он, когда они проезжали мимо одного поселка. — Мне здесь к одному знакомому мужику зайти нужно. Я уж сам потом до дому доберусь.

Павел не предложил ему подождать его.

Валериан соскочил с повозки и, напевая какую-то бодрую песенку, быстро зашагал по жнитву прямиками, направляясь к небольшой, довольно бедной избе, стоявшей несколько поодаль.

Павел подобрал вожжи, ударил кнутом коня и покатил крупной рысью.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как:
search previous next tag category expand menu location phone mail time cart zoom edit close