Книга — Штундист Павел Руденко. С.М.Степняк-Кравчинский. Глава 19

Братья собрались на торжественное и печальное моленье, чтобы почтить память своего первого учителя и мученика. Собрались все, старые и малые. Когда Павел с матерью вошли в комнату, там была уже толпа. Он хотел было сесть у входа, но толпа расступилась перед ними, открыв дорогу до самого стола, за которым сидели чтецы. Пришлось пройти вперед и сесть с ними рядом. Ему предложили читать и вести службу. Но он покачал отрицательно головой, и его оставили: все понимали, что, как самый близкий друг покойника, он должен всех сильнее чувствовать его потерю. Службу повел старик Кондратий, не красноречивый, но умный, толковый человек, хорошо знакомый с Писанием.

Сперва пропели псалом; и потом Кондратий открыл Новый Завет и начал:

— «И слово Божие росло, и число учеников весьма умножилось в Иерусалиме; и из священников очень многие покорились вере».

В комнате воцарилась мертвая тишина. Под впечатлением только что полученного известия евангельское повествование получило особое значение. Случаи были так похожи, что казалось, будто дело идет не о Стефане-диаконе, а об их собственном учителе и первом мученике Лукьяне. Гонители Иудеи — это были церковники; фарисеи и книжники — попы и чиновники, которые, не в силах будучи одолеть их учителя словом, схватили и убили его в тюрьме.

Бабы начали всхлипывать. Наклонив голову над столом, Павел плакал тихими, облегчающими слезами. Светлый и человеческий образ Лукьяна заслонил на минуту все его сомнения и огорчения.

Кондратий продолжал между тем читать, ничего не пропуская. Длинная и скучная историческая вставка в речь Стефана несколько успокоила собрание. Всхлипывания утихли. Вздохи стали реже. Все слушали внимательно и терпеливо. Но вот трагическая развязка приближается. Стефан кончил свою речь. Но это не Стефан — это об их Лукьяне пишет апостол. Вот он грозно обличает своих судей в жестокости сердца, в противлении святому духу, в избиении пророков, свидетельствовавших до него. И они уязвлены в самое сердце и скрежещут на него зубами. У всех в воображении носится не еврейский синедрион в Иерусалиме, а русская комната с зеленым столом и русскими чиновниками и попами, перед которыми стоит их брат и учитель. Лица побледнели. Несколько человек вытирали дрожащей рукой выступивший на лбу пот. Стоны и вздохи раздались снова. В тесно набитой комнате чувствовалось жгучее напряжение, точно вся драма происходила перед глазами этой толпы. Неистовые судьи и палачи, заткнув уши, бросаются с каменьями на исповедника.

Голос чтеца дрогнул.

— Убили, убили нашего родимого! — вскричала Анисья.

Раздались крики и плач. Сдержанное волнение вырвалось наружу. Кондратий смутился. Он хотел избежать истерии, которой штундисты не любят на своих собраниях. Встав с своего места, он начал что-то говорить. Но за общим шумом его голоса нельзя было расслышать. — Песнь шестую, — сказал он своим соседям, открывая книжку гимнов. Он запел сам. Человека два подхватили. Понемногу к ним присоединились несколько других. Пение размягчило собрание. Волнение улеглось, и печаль утратила резкую шумливую форму. Вскоре пение стало стройным, трогательным. Когда оно кончилось, все пришло в нормальное состояние.

Теперь надлежало говорить проповедь. Все глаза устремились на Павла. Он чувствовал, что ему следует сказать слово в день моления за покойника. Но он не мог говорить. Тогда Кондратий встал сам.

— Братья, — сказал он, — нашего учителя, что был нам отцом и братом, нет более в живых. Другого такого нам не найти уже. Но не надлежит стаду оставаться без пастыря. Нужно нам выбрать из себя заместителя ему. Мы уже говорили об этом с братьями, и мнится мне, что мы единые в мыслях. Один есть между нами такой. Он млад годами, но Бог умудрил его духом своим не по летам. Покойный учитель наш, царство ему небесное, его первым призвал. И ему же довелось принять его последнее наставление и волю.

— Верно, Павла! Никого, как Павла, — проговорило несколько голосов в толпе.

Павел сделал движение. Но Кондрат еще не кончил.

— Кому дух внушает выбрать Павла, поднимите правую руку.

Все руки поднялись.

— Кому против?

Против выбора никого не было.

— Брат Павел, — сказал Кондратий, возвышая голос и обращаясь к нему прямо. — Тебя выбирает братия, мир. Младший из нас, будь нам старшим братом и наставником. Пусть дух Лукьяна перейдет на тебя, как дух Ильин на Елисея, и наставит тебя на всех путях твоих. Вот книги. Вот причастная чаша. Вручает их тебе мир.

Он достал с полки деревянную простую чашу и поставил ее на стол.

Павел не смотрел на него. Он встал. Лицо его было бледно. Он предвидел возможность выбора, но до последней минуты надеялся, что выберут Кондратия, который, хотя присоединился к общине недавно, был старше его годами. В его теперешнем настроении выбор братии был для него тяжелым испытанием. Все смотрели на него и ждали. Теперь не говорить было нельзя. Он сделал над собою усилие, стараясь собраться с мыслями. Но что скажет он?

— Братья, — проговорил он с трудом… Глаза его потухли, голос звучал как-то дико.

В собрании произошло некоторое смущение. В задних рядах некоторые поднялись, чтобы посмотреть, в чем дело.

— Братья, — повторил Павел более твердым голосом, стараясь побороть свое волнение. — Спасибо вам за всю вашу доброту. Жизни не пожалел бы я, чтобы отблагодарить вас. А выбора вашего принять не могу. Выберите другого.

Голос его упал, и он прибавил:

— Не знаю, захотели ли бы вы иметь меня братом… Последние слова вырвались у него невольно, как стон отчаяния. Их расслышали только Ульяна да Кондратий, которые были одна — по правую, другой — по левую его руку. Собрание не слышало их, но и того, что Павел сказал громко, было достаточно, чтобы произвести среди братии замешательство и недоумение. По тому, как Павел произнес свой отказ, было ясно, что это не выражение обычной в этих случаях скромности. Никто не решился его уговаривать, до такой степени было очевидно, что это было бы некстати. Что же мог значить этот непонятный и решительный отказ? Братья стали переглядываться и перешептываться.

— Как же быть? Кого выбрать?

— Братья, — сказал Кондратий, — отложим это дело. Бог просветит и научит нас всех. Надумаемся мы, и Павел пусть подумает. Пути Господни неисповедимы, и он посылает на нас всякие испытания.

Никто не возражал, и собрание молча разошлось.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как:
search previous next tag category expand menu location phone mail time cart zoom edit close