Глава 4. Только одно оружие. Джеймс Фразер — Миссионер среди народов Тибета.

Письмо домой

Теперь Джеймс смог представить себе весь объем своих обязанностей. Он не страшился трудных подъемов или спартанского образа жизни, так как любил альпинизм. Но перспектива одному строить живую церковь, которая должна противостать такой мощной силе поклонения духам, повергала его в уныние. Он знал, что за ним стоят Господни легионы. Но он также знал, что в Божьем рабочем плане не существовал сольный работник. Естественно, его поддерживала миссия, но в данный момент не было никого, кто бы поспешил к нему на помощь. Многие работали среди китайского населения и были загружены до предела. И теперь он написал домой о новой форме совместной работы.

«Я знаю, что ты никогда не забудешь меня в ходатайственной молитве, — писал он своей матери, — но поразмышляй и помолись о том, чтобы собрать группу единомышленников, мало или много, в одном месте или в разных местах, которые молились бы об одном. Если ты сможешь собрать маленькую молитвенную группу, то я буду постоянно писать ее членам».

Это было первым предложением для такого молитвенного сотрудничества в работе, и в Лечвуте сразу принялись за дело. В одиночку и по двое люди соглашались разделять с ним это бремя. Они приняли это как деловое партнерство: всем была понятна необходимость отдачи этой работе.

«Как велико на родине число серьезных духовных христиан, и как ободряет сила молитвы церкви! Как я желаю, чтобы частичка этого богатства была здесь для меня и для лису. Конечно, я уже многое получил, но я желаю, чтобы круг молитвенников стал намного больше.

Глядя с духовной стороны, наша работа среди лису не усеяна розами. Я достаточно знаю дьявола, — он непременно держит готовым весь арсенал оружия для противостояния.

Миссионер, ожидающий в любой работе Божьей спокойного плавания, слишком наивен. По милости Божьей ничто не удержит меня от прямого пути, которым Он ведет меня. Но я буду чрезвычайно укреплен, зная, что молитвы друзей поддерживают меня. Я уверен, что Господь рано или поздно совершит Свое дело среди лису».

Джеймс и не подозревал о том, как жестока будет битва, когда писал эти строки: «По милости Божьей ничто не удержит меня». С таким желанием он начал исследование верхнего Салуина, а затем поселился среди лису, чтобы начать свою работу.

Черные лису

В этом путешествии по Салуинскому ущелью, земле черных лису, Джеймса сопровождал Ба Тав и мистер Гейс — мужчина около пятидесяти лет, полный юмора и жизнерадостный, из американского баптистского братства, и проводники лису. Две недели они шли по дикой негостеприимной местности в северном направлении. Путешествовали зимой, чтобы не попасть в дождливое время, но бури на вершинах основательно испытывали их на стойкость. Последующие строки дают краткое описание:

«Мы ночевали на вершине горной цепи на высоте 10.000 футов (около 3.300 м). До этого мы два дня не встречали человеческого жилья. Опустились сумерки, и начал идти снег. Наши лису сделали своего рода деревянную хижину. На следующее утро на земле лежал толстый слой снега, который почти полностью скрывал дорогу. Лису, мокрые насквозь и дрожащие от холода, должны были искать дорогу через перевал «Ку Те лиао-пу-те» (максимум страданий). Ба Тав сильно повредил ногу и оставлял кровавый след. Еще ни разу он не путешествовал по снегу. Только выйдя из зоны снега, уже почти под вечер, мы смогли разжечь костер и первый раз поесть. Мы увидели вооруженных бандитов, но они не тронули нас. Местность была исключительно красива. Я просто наслаждался ею».

В этот раз они имели при себе новую карту Юньнаня, сделанную майором Девисом, а также описание этой области, составленное королевским географическим обществом. В некоторых местах дорога переходила в тропинку в несколько десятков сантиметров, а порой только узкая тропка вела через отвесную пропасть глубиной в тысячу футов.

Но повсюду, где была вода, у подножий обрывистых ущелий лепились хижины лису. Было ясно видно, что и в этой местности проживают десятки тысяч лису.

Одинокий домик

С приближением весны Джеймс решил поселиться в деревне Маленькая Река вместе со своим верным проводником Олд Фиве. «Пенящийся поток неистово бушует в двух тысячах футов под нами, а вокруг нас возвышаются горы на 11.000 футов». По его мнению, комната в гостинице лису была очень удобной.

«Эта хижина, собственно, построена из бамбука и соломы и потихоньку разваливается. Но все же она еще не завалилась над нами. Через крышу сильно сквозит, но Олд Фиве латает ветхие места платановыми листьями. Пол, как обычно, состоит из твердо утрамбованной земли, на котором стоят старые чаны, корзины и другие вещи. Но я нахожу это очень уютным и не желаю чего-то лучшего».

Джеймс имел греческий Новый Завет, несколько книг, одну тарелку, чашку и немного постельного белья. Рисом и овощами его снабжал хозяин, принявший его, а «ванная» находилась двумя тысячами футов ниже — в стремительной горной реке.

Дни проходили за днями, и Джеймс понял, что его молитва о просьбе в молитвенниках была своевременной. В ближайшее время он ощутит острую потребность в поддержке. Он чувствовал, что скоро многие лису обратятся ко Христу и последуют за Ним. Он молился, проповедовал и учил, а Бог будет готовить жатву.

Лису были гостеприимны и сердечны, но еще не были заинтересованы Иисусом Христом.

Темные тени

Странные темные тени легли на духовную жизнь Джеймса. Он был смущен и находился в глубоком унынии. Вначале он думал, что причиной этому является его изоляция: время от времени его охватывало одиночество, но он знал, что здесь была другая причина. Затем он подумал, что, может, этому послужило однообразное питание: рис и овощи составляли очень скудную диету (однажды его высмеяли в Тенгвее, когда он, едва переступив порог, сразу выпил две банки сгущенного молока). Но и недостаточное питание не было причиной: к этому он привык. Он выглянул на улицу, на завесу из тумана и дождя и спросил себя: не в этом ли причина его депрессии. Но постепенно он понял, откуда исходит то влияние, которое для души намного страшнее, чем любое физическое недомогание.

Его атаковали глубокие и предательские сомнения. Действительно ли Бог сказал? Этот вопрос вставал перед ним все снова и снова так ясно, как вставала заря каждое утро. На твои молитвы нет ответа. Никто не хочет слушать твою весть о Христе. Те несколько, что верили вначале, снова повернули назад. Ты же видишь, что это просто не действует. Тебе не нужно было оставаться в этой местности, все твои старания напрасны. Ты уже пять лет в Китае, а результатов у тебя почти никаких. Ты думал, что ты призван быть миссионером. Это было чистой фантазией. Лучше всего — оставь все, иди назад и признайся себе, что ты ошибся.

День за днем, каждую ночь он боролся с сомнениями и мыслями о самоубийстве. Самоубийство? Не раз он пристально смотрел с обрыва на темное ущелье. Может, положить всему конец?

Силы тьмы ослабили его; и если бы в этот момент они смогли захватить его, то эта борьба пришла бы к концу.

Дождь не прекращался. Хижина медленно превращалась в болото, хотя Олд Фиве постоянно латал крышу листьями. Но все же однажды, когда тучи казались темнее обычного, пришло несколько писем из Тенгвея, принесенные через горы до ниточки промокшим усталым бегуном.

Джеймс осторожно распечатал письма, так как они были мокрые и он мог порвать их. В одном конверте из Англии был номер газеты «Побеждающий», о которой он прежде никогда не слышал. Он сел удобнее, чтобы почитать ее, а дождь капал со всех сторон на него.

«Я все снова и снова читал ее — эту газету «Побеждающий». Она показала мне, что освобождение от силы зла совершается путем решительной борьбы у подножья креста. Я верю, что это действует. Я хочу, чтобы оно действовало. Я понял, что некоторые духовные истины, о которых мы знаем, практически не работают. Во всяком случае, некоторые мои мнения об истине разрушились. С моей стороны требовалась пассивность — все возложить на Господа, доверить Ему свою жизнь — это благословенная истина, но это было не единственным, в чем я нуждался в тот момент. Решительное противостояние у подножия креста — это было именно то, в чем я нуждался. И я увидел, что это действует. Я чувствовал себя подобно человеку, умирающему от жажды, который вдруг увидел источник хорошей чистой холодной воды.

После назидательного общения с людьми, они, возможно, скажут тебе, что именно в этой истине лежит тайна победы. Нет, мы нуждаемся в разных истинах в разное время. «Взирай на Господа», — скажут некоторые. «Противостаньте дьяволу», — написано в Писании (Иак. 4,7). И я увидел, что это работает! Облако депрессии исчезло. Я обнаружил, что могу иметь победу в любой духовной области, если только захочу. Господь Сам противостал дьяволу, сказав: «Отойди от Меня, сатана!»

В смиренной зависимости от Господа я сделал то же самое. В то время я говорил сатане, используя обетования Писания как оружие. И они действовали. И именно в этот момент исчезло ужасное оцепенение. Нужно шаг за шагом учиться, как употреблять это новое оружие противодействия. Я должен еще многому научиться! Казалось, что Сам Бог говорил мне: «Ты просишь, чтобы Я сделал большое дело среди лису, а Я хочу совершить большое дело в тебе самом»».

Джеймс никогда не смог выразить словами все значение той газеты, которое она имела для него в то время. Эта длинная темная ночь в бедной хижине в горах закончилась утренней зарей победы. Бог ввел его в триумф — совершенный, полный триумф.

Естественно, это была духовная победа. Внешние обстоятельства не изменились. Люди деревни Маленькая Река остались безучастными.

Джеймс продолжал учить язык лису. Он записывал предложения и пытался создать письменность, используя английский алфавит. В этом деле дети были его лучшими учителями, они любили с ним общаться и, казалось, никогда не уставали повторять для него предложения и звуки.

Странная болезнь Олд Фиве

Враг прибег к другому оружию. Серьезно заболел Олд Фиве. Несколько дней он лежал в лихорадочном бреду, а Джеймс ухаживал за ним и молился за него. Фразер старался скрыть свой страх — потеря такого соработника была бы для него очень тяжелой. Постепенно температура спала, но полностью он не выздоровел.

«Мне больно видеть его в таком состоянии, — писал Джеймс матери. — Временами на его лице особенное выражение, я никогда не видел его таким в здоровом состоянии. Иногда усталый, измученный взгляд, как у страдающего пожилого человека, и затем снова тупой взгляд, полный упрямства. Эти непонятные жуткие перемены в его состоянии просто потрясают… Ты можешь быть уверена, что он нуждается в молитве, — я тебе описал далеко не все, что тревожит меня в этом деле».

Теперь Джеймсу казалось просто невероятным, что Олд Фиве тот соработник, которого он надеялся иметь. Было очевидно, что не все в порядке в жизни Олд Фиве, и два года спустя его исключили из церкви из-за аморального поведения. Позднее он снова был восстановлен в членстве и принимал участие в работе, но уже не был соработником Джеймса.

Весть о частичном восстановлении здоровья Олд Фиве достигла молитвенной группы Лечвута, что принесло им неописуемую радость. На пути в Тали в темной холодной и сырой комнате гостиницы Джеймс писал:

«Если у меня ничего не получается, то я пытаюсь направить свои мысли к Рим. 8,28, а сердце — к Фил. 4,6 — это хорошие крылья, чтобы подняться ввысь: «любящим Бога… все содействует ко благу» и «всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом»».

Тихие воды

Несколько дней, проведенных в доме мистера Меткалфа, руководившего работой среди племен в восточной провинции, были бальзамом для Джеймса. Синее озеро Тали длиной тридцать миль и шириной шесть миль тянется параллельно цепи гор с покрытыми снегом вершинами, возвышающимися до 14.000 футов (около 4700 м). Джеймс нашел здесь двух женщин-проводников из Минчи и достиг самой высокой вершины Тали. Это было очень трудным делом, до и после его восхождения несколько европейских экспедиций пытались покорить эту вершину, но не смогли. В ясный день с городской стены Тали можно было видеть вершину Ликианг высотой 7.000 метров. Эту вершину он не покорял! Но позже, в 1937 году, он упоминал, что часто видит группы, пытающиеся подняться, но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом.

Супруги Меткалф были очень гостеприимны, и Джеймсу показался их дом сущим раем после пребывания среди местных жителей. Но лучше всего были занятия с мистером Меткалф. Джеймс почерпнул много познаний о миссионерских методах, изучении языка, о работе в церкви среди коренных жителей и услышал многое от опытного мудрого попечителя душ.

При возвращении в Тенгвей он был обрадован бурной деятельностью в Паушане. Это был город, который он впервые посетил пять лет назад. Он оставался здесь один месяц, люди не помещались в маленьком магазине, арендованном им. Немного погодя верующие построили небольшую церковь, первую в этом городе, часть покупки помогли оплатить друзья из Лечвута. Джеймс увидел много плодов от сделанной работы, и для него это была большая милость Божья — как оазис для жаждущего путника.

Громкий голос

В Тенгвее Джеймс начал готовиться к следующему путешествию в горы. Он укрепился и физически, и духовно. Но здесь враг предпринял новую атаку, последствия которой достойны того, чтобы описать их. Его разум был атакован злыми мыслями.

«Эти мысли были постоянно в голове, — говорил он, — даже когда я проповедовал. Я вышел из города (Тенгвей) к скрытой канаве у холма, где я часто молился, и там громким голосом решительно противостал сатане. Я основывал свою свободу на победе моего Господа на кресте. Одержимость пала как карточный домик, чтобы больше не возвращаться. Наш Господь громким голосом вызвал Лазаря из гроба, так написано в Писании. Он громким голосом говорил с креста. В дни атаки темных сил я нахожу освобождение в громком повторении подходящих мест Писания, напоминаемых мне Духом Святым. Это прорыв оппозиции. «Противостаньте дьяволу, и убежит от вас…»

Кули-самарянин

Именно в это время бирманец мистер Чанг из Менуина посетил Тенгвей и увидел на улице что-то необычное. Высокий мужчина в одежде кули шатался под тяжелой ношей, когда шел по улице города. Потом выяснилось, что Джеймс нашел на окраине города умирающего человека и нес его шесть миль на своей спине в город. Это было необычным в стране, где каждый человек сам борется за жизнь. И именно эта сцена была началом целой цепи событий, которые наконец привели Чанга ко Христу.

И все же большинство наблюдателей не смотрели на Джеймса как на героя. Некоторые европейцы, среди них и миссионеры, видели в нем необычного, странного человека. Франк Димонд из методистов, написавший много интересных книг о миссионерах, однажды заметил своей дочери, что там, в горах, комичный чудак один совершает миссионерскую работу. Никто конкретно о нем ничего не знает.

На самом деле только странный чудак мог отправиться осенью 1914 года в Тантзу. Нет, он не хотел идти один, потому что по природе был общительным, но он должен был принимать во внимание тот факт, что бремя, которое он нес за племена этой местности, было совершенно личным. Притом не было никого, кто бы мог ему помочь.

Поле боя в Тантзе

Пять недель шел Джеймс через деревни лису и кахинов, прежде чем решил остановиться в Тантзе.

В отдаленных местностях люди везде говорили ему, что они сначала хотят увидеть, как реагируют на его весть в больших городах, прежде чем они сами решатся принять ее. Так после многих молитв и размышлений он выбрал город Тантзу, стратегически самое подходящее место с сорока деревнями в окрестности.

Наступила зима, когда он прибыл в Тантзу. Там уже было очень холодно, так как город расположен на высоте в 1000 футов над уровнем моря. Джеймс нашел двухкомнатную хижину, которую он отапливал дровами из леса. Он носил одежду лису, ел их пищу и мог уже хорошо разговаривать на их языке. Его дом был всегда открыт для всех.

Но чем больше он учил приходящих, тем яснее видел нужду в письменности. «Если они станут учениками Иисуса, — думал он, — как они смогут следовать за Ним, если не будут способны читать Его заповеди?» К тому же люди часто долго сидели у него, наблюдая, как он пишет, и между тем пробовали подражать ему. Они сами хотели научиться читать и писать.

Через несколько месяцев Джеймс увидел, как возрос интерес людей к Слову Божьему. Некоторые из них приходили ежедневно в его маленькую хижину, чтобы как можно больше узнать о Боге. Он видел, что уже пора пойти в Бирму и обговорить вопрос о письменности лису.

Перед тем как идти, он собрал всех друзей и спросил их, что они думают о его учении? Поняли ли они, что Иисус есть Сын Божий? Он дал им возможность порассуждать между собой об этом. После долгого обсуждения они пришли к нему и сказали, что принимают его учение и что охотно станут христианами, если он останется у них и будет учить их. Затем они вместе поели, чтобы выразить дружбу к нему и его вести.

Письменность лису

Джеймс чувствовал, что пришла пора решения вопроса письменности для лису. С большой надеждой он отправился в путь, сопровождаемый мистером Тсай, который хотел посетить базары в Бирме.

Это было одно из счастливейших путешествий. Когда они приблизились к границе Юньнаня, перед ними открылась красивая панорама Бирмы. В письмах домой Джеймс живо описывал обширные леса и отражение светильников Иравады. Мистер Гейс и Ба Тав помогали в создании письменности лису, и эта работа принесла им много радости. Но основной причиной радости была уверенность в большом обращении ко Христу в Тантзе.

Здесь, в Бирме, у Джеймса совершился поворот в его жизни веры. В Тантзе было бы очень неверно просто проживать день за днем, поддерживать огонь, принимая посетителей и занимаясь всеми мелочами повседневной жизни. Но он большую часть своего времени ждал Бога. И в ожидании большую часть времени проводил в молитве.

С первой встречи с людьми из племени лису на базаре в Тенгвее он непрестанно молился об этом народе. Уже шесть лет он молился о грандиозном обращении лису к Богу. Он не чуждался ни трудностей, ни лишений, возвещая им Благую Весть, он был готов очищаться и укрепляться огнем испытаний. Во время своего пребывания у супругов Гейс он понял, что Дух Божий побуждает его сделать новый шаг — шаг к молитве веры. Он писал своим молитвенникам:

«В последнее время Господь учил меня многим истинам духовной жизни. В последние двенадцать месяцев в моей духовной жизни действительно произошли некоторые изменения. При этом не на последнем месте было то, что я узнал много нового о молитве веры. Мне стало ясно, что в последние годы я потерял много времени в молитве, которая вообще не была эффективной. Молитва без веры подобна попытке резать тупым ножом, — много усилий мы совершаем ради ничтожных целей. Потому что работа, которую мы достигаем через усилия в молитве, зависит от нашей веры: «По вере вашей», а не по усилиям, «да будет вам».

В последнее время одна мысль сильно занимала меня, что люди отказываются молиться молитвой веры. Они поднимаются с колен с таким чувством, что Бог скоро или попозже ответит им, но не с тем, что Он уже ответил. Это не та вера, которая приводит молитву в действие. Истинная вера прославляет в настоящее время и не заботится о будущем. Божьи обетования даны для настоящего времени и все же достаточны для того, чтобы успокоить наши сердца. Их окончательное действие находится еще в будущем, но Божье Слово так же истинно, как и Его обещания, и нам не нужно заботиться. Иногда Он сразу дает нам то, о чем мы просим, но чаще всего Он посылает нам Свое обещание (Марк. 11,24). Быть может, в последнем случае Он еще больше прославляется, так как испытывается и укрепляется наша вера. На самом деле, я желаю очень большого участия в молитве о моей работе среди лису, но и такого же большого участия в вере. Вы готовы к этому?»

Крепость его веры сильно возросла, и он заметил, что и для него пришло время молитвы веры.

Это было в 1915 году в Бирме, в доме мистера Гейса, когда Джеймс заключил договор с Богом. Он ясно и решительно помолился о том, чтобы Бог привел к спасительной вере несколько сот лису. Это осталось записанным в его дневнике и в анналах неба. Это была молитва, которой он до этого никогда не молился и никогда не молился позже. Это не было сделано легкомысленно. Многие годы подготовки предшествовали этой молитве, и Джеймс знал, что это был решительный шаг веры.

«Я знал, что пришло время для молитвы веры, — писал он после этого. — Я вполне сознавал, что делал и чего это мне будет стоить. Я решительно взял на себя ответственность за эту молитву веры (сотни семей лису для Христа).

Договор был заключен. Я поднялся с колен с глубоким и полным убеждением, что я уже получил ответ».

Почему семьи?

«Может, ты не знаешь, почему я говорю именно о семьях? Причина в том, что если взрослые члены семьи обращаются к Богу и удаляют из дома все, что служит поклонению идолам, только в этом случае происходит полная отдача Богу. Решительная отдача имеет важное значение среди этих людей. Если человек обращается к Богу, но боится выбросить всех своих идолов, то есть сжечь за собой все мосты, он, наверняка, не устоит на пути истины, но возвратится к старой жизни. Но если он очистит свой дом от всего, то можно быть уверенным, что он устоит. Очень редко бывает, чтобы человек, сделавший такой шаг, возвратился к поклонению идолам. Даже если власть поклонения демонам очень сильно довлела над этими людьми, такой удар разрушает эту власть навсегда. Если целые семьи из этого народа обращаются к Богу, то это не обязательно значит, что каждый член семьи всем сердцем поддерживает это дело, — это бывает редко, но это значит, что ответственные члены семьи решительно обращаются от сатаны к Богу. Поэтому когда я говорю о многих христианских семьях, тогда я имею в виду семьи, где ответственные удалили из своего дома всякий след демонических вещей. Конечно, и после этого еще много работы, но ты уже точно знаешь, что ты вытащил рыбу на берег и благодаришь Господа за успех. В некоторых случаях молодой член семьи обращается ко Христу, а другие — нет, тогда он не имеет права убрать домашних идолов. Он может при этом быть очень серьезным, но такие обращенные очень склонны к непостоянству».

Оппозиция

С миром в сердце Джеймс оставил Бирму. До Тантзы ему нужно было добираться шесть дней. Когда он еще недалеко ушел от Бирмы, ему встретились люди, которые рассказали ему о трудностях в Тантзе. Продолжая путь, он слышал все больше и больше тревожных вестей, пока один из вестников не предостерег его, чтобы он вообще не возвращался туда.

Вот как он описывает события в Тантзе:

«Именно в тот день, когда я отправился в Бирму, китайцы в Тантзе, которые были многочисленнее лису, начали распространять про меня ужасные слухи… Они рассказывали, что я приехал сюда, чтобы за деньги купить эту область для британского правительства, и что мистер Тсай соучастник в этом деле. То, что он пошел со мной в Миткину для покупки соли — это лишь только хитрость. Его целью было взять деньги, которые ему платило британское правительство! Некоторые тут же предложили конфисковать его дом и собственность. Более мягкие не советовали делать это и наконец все согласились подождать его возвращения.

Когда он вернулся, китайцы провели бурное собрание. Они собрали всех лису, обедавших в тот день со мной у мистера Тсай… После резких дискуссий они заставили их подписать объяснение, что они ни под каким предлогом не станут христианами и не разрешат мне приходить к ним и жить у них, иначе их дома и собственность будут конфискованы. Тсая, как руководителя, заставили заплатить за ужин для всех присутствующих. Запуганные лису полностью сдались и послали за мной, как гадаринцы во время Христа послали к Нему сказать, чтобы Он удалился из их местности (Марк. 5,17)».

Джеймс на всякий случай собрал все свои вещи в маленькой хижине. Он заметил, что лису, как и раньше, были приветливы, но их страх был слишком велик, чтобы ослушаться китайского большинства. Только если он сможет получить разрешение от правительства на право жительства, они с радостью примут его. Казалось, что это конец работы в Тантзе.

Именно в эти дни ясно открылась истинная природа его молитвы веры.

«Если бы такое случилось год назад, — писал он своей молитвенной группе, — то это повергло бы меня в глубину депрессии. В прошлом я давал унынию слишком много места. Сегодня я стал умнее и полностью согласен с мнением, что всякое уныние исходит от лукавого. Унынию нужно так же противостоять, как и греху. Давать ему место так же плохо, как и поддаваться другому. Уныние к тому же лишает нас силы. Бог чудным образом провел меня через эти испытания, Ему да будет слава. Они ни на мгновение не поколебали мой мир и веру в воскресшего и вознесшегося Господа. Бог сделал меня способным еще больше, чем раньше, доверять Ему, радоваться в Нем и верить Ему, что Он совершит дело благодати среди лису».

Джеймс решил, что лучше всего перебраться в горы юго-западнее Тенгвея, которые он посещал пять лет назад. Он поговорил с супругами Эмбери, и они согласились с ним, что этот район может быть плодоносным.

Шестинедельное путешествие

Шесть недель Джеймс путешествовал от города к городу, от села к селу и каждый день описывал в дневнике все приключения, неудачи и радости. Дух поиска влек его вперед. Может, где-то Слово Божье принесет плод. Так он продолжал проповедовать на улицах, на базарах, под палящим солнцем или ночью у костров лису. В его дневнике и письмах на родину излучаются радость и жизнь: «Проповедовал при луне, — сообщает он, — стоял на большом высоком столе на улице, в руках держал дымящийся фонарь. Необычайное внимание».

На пути к новому месту жительства находился маленький городок Хсянта. Джеймс достиг его с началом сумерек сильно уставший и заметил, что новогодние праздники в полном разгаре. Он нашел себе место для ночлега на природе, как он часто это делал, и на следующее утро у него появился особый голод по духовной пище. Он вышел из села.

«Провел день в чтении Слова Божьего и в молитве один в горах. Чувствую, что нуждаюсь в этом. Просил Бога благословить предстоящий вечер — мое первое посещение в этом месте. Чужой в чужой стране, я здесь никого не знал».

Кондитер

Возвратившись в город, Джеймс увидел театральную группу, которая как раз сооружала сцену на базаре. Они еще не начинали представление, поэтому он взял маленький аккордеон и начал петь. Уже скоро вокруг него собралась толпа, и он рассказал им ту весть, ради которой пришел сюда. Прозвучало несколько насмешек и протестов из задних рядов, но около ста человек остались стоять, чтобы послушать, пока луна не показалась в небе. В заключение Джеймс спросил: «Есть ли желающие больше узнать об Иисусе Христе, Спасителе мира?»

Тут же один молодой человек вышел вперед. Он хочет следовать за Иисусом Христом, утверждал он. Он верил, что Он Сын Божий.

Его звали Мо Тинг-Чанг, кондитер. Он взял Фразера с собой домой и, к его удивлению, Мо достал маленькую, видно, хорошо читаемую книжечку Евангелия от Марка. Мо объяснил, что его сын принес ее пять лет назад после посещения базара, где один иностранец раздавал брошюры. Мо все снова и снова читал эту маленькую книжечку, которая особенно коснулась его. И все эти годы он очень хотел больше узнать, был ли Иисус действительно Богом, Который пришел в этот мир.

Джеймс и Mo все еще разговаривали, когда утро медленно появилось из-за гор. У Мо было столько вопросов, которых хватило бы на неделю, но Джеймса ждали днем в долине, и он не мог больше задерживаться. Он пообещал вернуться через несколько дней.

Закончив обещанную встречу в долине, Фразер поспешил к Мо. Ему устроили царский прием. Его ждала постель в комнате над магазином, для него приготовили лучшее кушанье. Мо спал на полу рядом с его кроватью, оказывая ему честь и уважение. Магазин не работал, чтобы Мо мог использовать все свободное время для своего нового друга.

После двух дней общения и тщательного исследования вероисповедания Мо, Джеймс удостоверился в реальности его покаяния. Единственное, что удивило его, что в комнате над магазином находился большой золотой идол с горящим перед ним курением. Через несколько дней он набрался смелости и спросил Мо о нем.

«Ах, — ответил Мо, — я боюсь за свою семью, если я коснусь его». Джеймс мягко предложил просить у Бога совета по этому вопросу. Его глубоко тронула молитва Мо, когда он просил у Бога силы порвать с этими вещами.

«Когда мы поднялись с колен, он прямиком пошел к рукомойнику, взял полотенце и приблизился к семейному алтарю, но снова заколебался. «Иди сюда, и давай еще раз вместе помолимся», — сказал я, заметив его смущение.

Мы снова помолились, и вопрос был решен. Без слов он убрал красные полоски бумаги со знаками букв для неба, земли и т.д., а также курение, бумажные деньги и идола. Он молча сжег все. Я никогда прежде не видел, чтобы это делалось таким образом. Позднее Мо не раз говорил: «Если я сделал правильно, то сегодня ночью у меня будут хорошие сны!» И конечно, мой первый вопрос на следующее утро был, как он поспал. «У меня были хорошие сны! Хорошие сны!» — с радостным сердцем ответил он. Я видел, что он свободен».

Новость о том, что Мо уничтожил своего идола и символы поклонения, распространилась очень быстро. Люди с любопытством подходили, чтобы увидеть его, когда он стоял рядом с проповедующим Джеймсом.

«Я никогда не встречал более смелого человека, свидетельствующего о Христе, — говорил Джеймс позднее. — На Мо воздвигли гонения со всех сторон… У него на пути были высоты и глубины, но он никогда не отрекался от своего Господа».

Долины Салвея и Меконга

Но были и другие селения в юго-западном районе, где люди по-разному реагировали на проповедь Джеймса. В некоторых селениях лису его принимали с радостью и были готовы слушать. Сельские жители любили собираться вечером у костра и петь песни, которым он их учил. Он также учил их простым молитвам. Жители рассказывали о многих лису, живущих дальше на юге.

Несколько недель он путешествовал по районам, простиравшимся до Бирмы, Таиланда и Вьетнама, а также обошел долины Салвея и Меконга.

По плодоносным склонам было рассеяно большое количество разных племен, которые не посещал еще ни один миссионер, и у Джеймса было только небольшое предчувствие той жатвы, которую принесет его ранний посев. Он стремительно шел вперед, поднимаясь по каменистым горным тропам и вдоль дорог по долинам от села к селу. Все это время он наблюдал за запросами людей, которые говорили, что Божье время подошло.

Чердачная комната в Тантзе

Возвратившись из долгого путешествия, Джеймс услышал, что оппозиция в Тантзе распалась, и для него вновь открылись двери. Весна вступала в свои права. На этот раз ему приготовили в доме заготовителя комнату на чердаке, полном крыс.

Пол был шаткий, неровный и пропускал дым и запахи снизу, но это имело несомненное преимущество: он мог слышать все разговоры внизу. Это помещение стало учебной комнатой. Во время принятия пищи он разделял общение с семьей хозяина, что способствовало их сближению. Из окна открывался красивый вид на лес, и были видны ясные контуры вершины Клеар Too, устремившейся в небо.

«Подари мне возрожденных среди лису, — просил он Бога, когда наступило лето, — и, я честно говорю, буду счастлив тогда и в сарае со свиньями». Но все больше и больше Джеймс осознавал грозную природу темных сил в этой местности. Чтобы противостоять им, необходима была вся полнота духовного всеоружия, а также огромная сила, «дабы вы могли… все преодолевши, устоять» (Еф. 6,13).

Путешествие по южным горам ободрило Джеймса, и он был очень благодарен своим молитвенникам в Лечвуте, которых было всего девять. Он писал каждому отдельно и, хотя проходили месяцы, пока приходило письмо, каждый отвечал лично. У них были очень близкие отношения.

Между тем он предпринял длинное путешествие пешком в Тенгвей, чтобы немного отдохнуть. Супруги Эмбери с детьми считали его членом своей семьи и с радостью принимали живое участие во всем, что он им рассказывал.

Позднее они вспоминали, как Джеймс приходил к ним. Запыленный с дороги, он приветствовал их, затем прямиком шел к пианино и погружался в мир музыки. Бах, Бетховен, Шуман и Шопен, он играл их, не имея ни одной ноты перед собой. И это на несколько часов! Его нельзя было оторвать ни чашкой чая, ни вкусным обедом, вначале нужно было утолить другой голод.

Они также вспоминали, как дом наполнялся смехом, когда он был у них. Он был полон юмора и имел богатую сокровищницу приключений. Для Джеймса Тенгвей был очень необходимым местом отдыха после одинокой жизни в орах. В кругу семьи Эмбери он чувствовал себя, как дома.

Оружие молитвы

Возвратившись в Тантзу, Джеймс еще больше утвердился в том, что только молитва — единственное оружие, могущее вытеснить темные силы. Он проповедовал, он учил, он дискутировал, но плод был почти не виден. Он писал своим молитвенникам:

«Около двенадцати человек решились идти за Христом. И из них немногие, а порой никто не приходит регулярно на богослужения. Я также не знаю, чтобы кто-нибудь из них окончательно отказался от поклонения демонам, — я говорю об ответственных членах семьи. Если можно так сказать — «сильный еще не связан». Большинство людей еще слишком боятся демонов, чтобы обратиться к Богу. И все же Бог идет впереди меня, и я полон надежды. Я не стараюсь торопить события и все же вопию к Богу о благословенном труде благодати среди лису, пока Он дает мне жизнь».

Его продвижение вперед в понимании молитвы было в эти дни огромно. Собственные упражнения в молитве прибавляли ему опыта в познании Бога и дружбы с Ним. Его исследования Библии о молитве дали ему понимание общей жизненно важной темы относительно дела Божьего. Дух Святой показал ему, как в общении с Богом он может иметь победу в жизни.

«Если двое из вас согласятся… — писал он. — Даже если я молюсь один, у меня такое чувство, что двое принимают участие в молитве, Бог и я… Я не думаю, чтобы просьба, не имеющая в виду цель Божью, будет когда-то услышана» (1 Иоан. 5,14).

Лично я испытываю нужду, чтобы Он руководил мной в молитвах так же, как и в других областях. Я думаю, что хорошо начинать молитву не только размышлением, но и ясной, конкретной просьбой, чтобы я попал на путь молитвы, указанный Духом Святым. Также я нахожу очень полезным для каждой молитвы составлять короткий список, как при подготовке к проповеди. Как важно привести к гармонии дух, так же необходимо направлять разум. Этим я могу навести порядок в своих мыслях. Приготовив молитву, я кладу эти заметки перед собой на стол или стул, склоняю колени и начинаю работу».

9 октября 1915 года Джеймс написал из Тантзы следующее письмо друзьям-молитвенникам. У него была своя комната, пустая и темная, с земляным полом и грубым столом, на котором он мог писать. Письмо было доставлено лису-бегуном в Тенгвей (многодневное путешествие через горы), оттуда его переправили в Бирму, а затем по морю — в Англию, где оно было получено его молитвенной группой.

О молитве

«9 октября 1915 года. Мои дорогие друзья!

Писание сообщает нам о некоторых видах молитвы. Есть ходатайство и мольба, молитвенная борьба и молитва веры, фактически, может быть, речь идет об одном и том же, но они выявляют различные точки зрения этой большой и удивительной темы. Я думаю, что исследование этих различных выражений Писания принесет большую пользу…

Есть различие, которое мы все хорошо знаем, — это различие между общей и конкретной молитвой. Под конкретной молитвой я понимаю молитву по образцу: Матф. 21,21-22; Иоан. 15,7 и т.д., где выражается конкретная, ясная просьба и где должна быть конкретная вера к ее исполнению. Конечно, вера нужна и в других видах молитвы, если мы молимся о различных вещах, не зная в каждом отдельном случае волю Божью. Я могу о многом молиться в общем, например, о войне в Европе, но я не могу здесь высказать конкретную просьбу, так как плохо знаю в данном случае намерения Божьи.

В общей молитве я ограничен своим незнанием. Но этот вид молитвы — обязанность для каждого из нас (1 Тим. 2,1-2), какой бы неточной она ни была. По существу я могу очень мало знать о предмете моей молитвы, но все же могу в любом случае доверить его Богу и оставить в Его руках.

Хорошо и правильно молиться, даже не зная, за всех людей, за все страны, обо всех вещах во всякое время. Но конкретная молитва — совершенно другое дело. В особом смысле это молитва веры. Конкретная просьба приносится с твердой верой и с ожиданием ясного ответа. Разрешите мне поделиться некоторыми мыслями, которые особенно занимали меня по этой теме последние дни: о молитве веры.

Для иллюстрации просто возьмем случай с канадским эмигрантом. Прельщенный «золотым зерном», он оставляет Англию, чтобы переехать на запад Канады. Он имеет ясную цель перед глазами. Он хорошо знает, что он хочет, и это — пшеница. Он думает о хорошем урожае, который получит, и о деньгах, которые при этом появятся.

Точно так и дитя Божье, которое решается высказать молитву веры. Оно также имеет ясную цель. Это может быть покаяние сына или дочери или сила в христианском служении, или водительство в запутанной ситуации, или множество других вещей, но цель везде ясна. Чтобы сравнить подобие этих двух случаев, будущего канадского фермера и верующего христианина, рассмотрим следующие аспекты:

Бескрайние просторы

Представьте себе бескрайние просторы для фермера в Канаде. Там буквально миллион стран Ближнего Востока, которые ждут обработки. Там не надо наступать на ноги другим людям! Места достаточно для всех — огромные площади неиспользованной земли и хорошей земли, которая остается пустой. Так точно бывает и у нас. Где-то есть просторное широкое поле для нас, куда мы можем пойти и занять его. Там достаточно греха, страданий, достаточно вредного влияния сатаны в мире, чтобы высказать все наши молитвы веры, и в тысячу раз больше. «Там остается еще столько незанятой земли».

Правительство поощряет к эмиграции

Подумайте только о всех стараниях канадского правительства, которое поощряет к эмиграции. Вся неиспользованная земля принадлежит эмигрантам, которые так сильно нужны, что им предлагаются любые льготы — специально созданные бюро эмиграции, дешевые билеты на пароходы и поезда, а земля предоставляется бесплатно! И Бог приглашает Своих людей не менее усиленно молиться молитвой веры: «Просите, просите, просите», — непрестанно говорит Он нам. Он также предлагает Свои льготы: «Просите и получите, чтобы радость ваша была совершенна».

В моем случае здесь, в Тантзе, я конкретно просил Господа о нескольких сотнях верующих семей среди лису. В общей сложности в этой области проживает более двух тысяч семей лису.

Напрашивается вопрос: «Почему ты не просил тысячу?» На это я открыто отвечаю: «Потому что у меня нет веры на тысячу». У меня есть вера, или лучше сказать, я верю, что Господь дал мне веры для нескольких сотен семей, но не для тысячи. Значит, я акцентирую границы, которые Господь указал мне, — так я думаю. Может быть, Господь даст мне тысячу, а может, Он поведет так, чтобы мне позднее еще раз повторить эту молитву веры. Кто-то сказал, что Господь пообещал нам хлеб, но Он дарит нам хлеб и масло. Это находится в гармонии с Еф. 3,20: «…Несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем»…

Всегда ли мы поступаем так в своих молитвах и просьбах? Советуемся ли мы вначале с небесным правительством или говорим в молитве первое, что придет нам в голову? Даем ли мы время для ожидания ответа от Бога, чтобы узнать Его волю, прежде чем мы приступаем к делу, беря во внимание Его обетования? Это принцип, по которому работает Бог. Я не могу не заметить, что это причина (хотя не единственная) для многих неотвеченных молитв.

Иакова 4,3 имеет широкое применение, и мы должны в этом свете исследовать свои сердца. Я совсем недавно читал свидетельство доктора Стюарта Холдена, где он говорит, что самое большое благословение в своей жизни он получил в неуслышанной молитве. И в моем понимании я могу сказать то же самое. Неотвеченные молитвы научили меня искать воли Божьей, а не своей. Я думаю, что большинство из нас получили этот опыт в своей жизни. Мы молились и молились, а ответа не было. Небо казалось над нами пустым. Это было бы благословенным обучением, если оно хотя бы немного больше научило нас погружать наш повседневный эгоизм в крест Христов. Иногда наша просьба кажется нам очень хорошей, но это не означает, что она автоматически соответствует воле Божьей. Некоторые «добрые желания» исходят от нашего не отвергнутого «я». Писание и опыт говорят об одном: кто ближе живет с Господом, тот быстрее узнает волю Его. Мы призваны исполняться «познанием воли Его» (Кол. 1,9). «Тайна Господня — боящимся Его, и завет Свой Он открывает им» (Пс. 24,14).

Мы должны все больше погружаться в смерть Христа. Мы должны больше питаться Словом Божьим, чем мы это делаем. Мы нуждаемся в большей святости, нам нужно больше пребывать в молитве. Тогда мы не подвергнемся такой большой опасности — неправильно понять волю Божью.

Чудесное обетование в Иоан. 15,7 сразу ограничивается поставленным обширным словом «если». Я спрашиваю себя — нельзя ли свободно перевести этот стих так: «Если вы не пребудете во Мне и Мои слова в вас, то вы не будете просить, что вы хотите, и не получите просимого». Может быть, если бы мы основательно испытывали себя перед Богом, то в некоторых случаях мы увидели бы, что общий курс нашей жизни не гармонирует с Его волей. В таком случае имеет ли человек право ожидать, что он получит ответ на свои молитвы? В этом не приходится сомневаться, наблюдая множество «добрых христианских дел.» «Возьми свою работу от Бога» — прямое повеление. Как часто христианские руководители создают собственные планы, тяжело трудятся над ними и затем серьезно просят Бога благословить их. Насколько лучше, как сказал Хадсон Тейлор, ожидать Бога, чтобы узнать Его планы, перед тем как начинать!

Некоторые христианские дела несут на себе отпечаток плоти. Они могут быть «хорошими», и, видимо, они могут иметь успех, но здесь недостает славы Божьей.

Итак, все это применимо к молитве веры. Мы должны иметь гарантию, что мы на правильном месте и делаем правильную работу. Мы должны иметь уверенность, что Бог ведет нас, если мы произносим конкретную молитву. Это не происходит автоматически, так как твое дело соответствует воле Божьей. И Он будет вести тебя к тому, чтобы ты молился об этом. Мы должны брать наши молитвы у Бога и молиться о том, чтобы узнать Его волю. Это может занять определенное время. Бог пятнадцать лет работал над Хад-соном Тейлором, прежде чем Он возложил на него бремя конкретной молитвы за создание Китайской Внутренней Миссии.

Бог не спешит. Он ничего не может сделать через нас, пока не научит и не приготовит нас. Будем стремиться вперед (Фил. 3,12). Мы можем быть уверены, что Он уже приготовил для нас предстоящее служение, предстоящие бремена веры и молитвы, если мы готовы к этому. А Он поведет. Авраам никогда не стал бы образцом веры, если бы остался в Уре Халдейском. Также и мы никогда не будем иметь веры, которая была бы достойна называться верой, пока мы не будем стремиться вперед по следам Того, Кто сказал: «Следуй за Мной».

Утверждение права

Обратимся опять к поселенцу. Он заключил с канадским правительством соглашение. Он согласен на их предложения и условия, он готов взять землю, которую ему обещают. Он заявляет свое право на положенный ему участок, и оно тут же утверждается. Может ли что-то быть еще проще? Так же просто обстоит дело и с нашим правом в присутствии Божьем. Если мы уже имеем глубокую, спокойную гарантию Его воли в этом деле, тогда мы предъявляем Ему наше право, как дитя своему отцу. Простая просьба — и больше ничего. Не нужно никакой лести, не нужно умолять, не нужно слез, борьбы. Также никакой повторной просьбы. Притча о неправедном судье никогда не должна учить нас тому, что мы только путем усиленной борьбы завоевываем ответ от недовольного Бога. Одной честной просьбы хватает на всю жизнь.

Вначале я четыре года непрестанно молился за лису в Тенгвее и просил, чтобы многие сотни семей обратились к Богу. Как бы то ни было, это была только общая молитва. Бог между тем работал надо мной. (Конечно, я не говорю о том, что кто-то другой должен идти точно таким путем. Действует ли Бог одинаковым образом на двух различных людей?) А затем, примерно в конце ноября 1914 года, когда я жил в Бирме у супругов Гейс, та же самая просьба легла на меня, как явное бремя. Родители иногда наставляют ребенка, когда он неправильно попросил о чем-то, — может, его просьба прозвучала бесстыдно. Родители говорят: «Пожалуйста, попроси вежливо». Именно это Бог сказал мне там: «Пожалуйста, попроси вежливо». Как будто Он хотел сказать: «В течение четырех лет ты постоянно просил Меня об этом, вообще не веря тому, что Я это сделаю, а теперь проси с верой».

Я очень ясно ощутил это бремя. И это было действительно бременем, оно тяготило меня. Однажды после обеда я пошел в свою комнату и склонился для молитвы веры. И в полном сознании, что я делаю и чего это мне может стоить, принес Богу конкретную просьбу с верой. Я сбросил свое бремя на Господа и поднялся с колен с глубокой, спокойной убежденностью, что уже получил ответ. Соглашение было заключено. И после этого (прошел где-то один год) у меня на сердце мир и радость (когда я имею общение с Богом), и я крепко держусь земли, которую занял.

Я больше никогда не повторял этой просьбы и никогда больше не сделаю этого: в этом нет необходимости. Просьба, взятие и сохранение занимают несколько мгновений (Марк. 11,24). Просьба обязательно исполнится, и ее никогда не нужно обновлять. Это серьезное дело — заключить с Богом завет веры. Он связывает обе стороны. Ты поднимаешь свою руку к Богу, может, даже словесно; ты спрашиваешь конкретно и получаешь конкретно предложенный Им подарок. В этом случае ты в своей вере не пойдешь назад, даже если доживешь до ста лет.

Принимайся за работу

Мы еще раз возвратимся к канадскому фермеру. Он сделал свое право действительным, ему дали согласие на землю; сделка состоялась и скреплена официальной печатью. Это конец? — Нет! Только начало!

Он еще не достиг своей цели. Его цель — урожай пшеницы, а не клочок невозделанной земли; и между этими двумя вещами — огромное различие. Правительство никогда не обещало ему мешки с мукой, готовые на экспорт, — только землю для обработки, чтобы достичь этой цели. Теперь для него пришло время закатать рукава и приняться за работу. Он должен построить себе дом, купить скотину, нанять рабочих, подготовить почву, распахать ее и засеять. Правительство говорит ему следующее: «Мы заключили с вами договор, а теперь идите и приступайте к работе».

Это различие не менее ясно в духовном мире. Как ответ на нашу молитву веры Бог дает нам почву, но не жатву. Ее нужно обработать совместно с Ним. За верой должны последовать дела, дела молитвы.

Спасение мы получаем по милости, но «со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Фил. 2,12), если оно принадлежит нам. С молитвой веры дело обстоит так же. Она дается нам по милости, но она никогда не будет нашей, пока мы не будем жить ею. Снова «вера и дела». Их нельзя разъединить, так как леность не принесет урожая в духовном мире. Я думаю, этот принцип применим в любом случае, где приносится молитва веры. Нет сомнения, что везде, где штурмом берутся крепости сатаны, совершается что-то доброе, и у врага должна быть отнята добыча.

Вспомним израильтян под предводительством Иисуса На-вина: Бог дал им ханаанскую землю — подарил (заметьте) из чистой милости, — но, как им пришлось сражаться, когда они действительно начали занимать ее! Еще подумайте о Данииле (10,12-13): его молитва была услышана в первый же день, когда он помолился; и все же это было лишь началом для войны в небесных сферах, которая длилась двадцать один день!

Тактика дьявола не меняется. Всей полнотой своей силы он будет в первую очередь противодействовать тому, чтобы мы не прорвались к месту реальной живой веры. Он презирает молитву веры, так как это властное указание — сдаться. Он мало обращает внимания на скороговоркой сказанные плотские молитвы, потому что они едва задевают его. Поэтому так трудно достичь конкретной веры в Бога, не имея перед собой ясной цели.

В молитве мы часто должны сражаться и бороться (Еф. 6,10), пока достигнем глубокой, спокойной веры. И пока мы напрямую не пробьемся и не соединим наши руки с Богом, мы не достигли истинной веры. Вера — это дар Божий (Рим. 12,3); если мы здесь раньше времени остановимся, мы используем чисто плотскую энергию или силу воли — орудия, которые в этой борьбе не имеют значения. Как бы то ни было, если мы однажды достигли истинной веры, то все силы ада не возмогут уничтожить ее. Что потом? Они отступают и формируют свои силы на клочке земли, которую Бог обещал дать нам, и они будут бороться за каждый сантиметр. Борьба, собственно, начинается после того, как высказана молитва веры.

Но слава нашему Господу! Мы находимся на стороне победителя.

Почаще будем читать десятую главу книги Иисуса Навина и никогда не будем говорить о поражении. Какое поражение? Нет, победа! победа! победа!

2 Царств 23,8-23 говорит именно о том, что в последние дни было для меня пищей и питьем. Стихи 11 и 12, как в ореховой скорлупе, содержат все то, что я говорил до сих пор.

Пожалуйста, прочитайте это место. Шамма представляет собой христианского воина. Образ Давида может служить прообразом вознесенного на крест и воскресшего Господа, — и заметьте, что Шамма — один из «храбрых людей Давида». Поле, которое он защищал, представляет молитву веры. Чечевицу, росшую на поле, можно принять за бедные, погибающие души людей, а филистимляне — духи зла в поднебесной. Может, эти люди должны представлять христиан (или добрых людей), находящихся в состоянии духовной бедности. Я могу себе представить, что сказали бы эти люди, когда увидели приближающихся филистимлян и убежали от них. «Может, Бог не хотел дать нам это поле. Мы должны подчиниться воле Божьей».

Да, действительно, мы должны покориться воле Божьей, но нам также нужно противостоять дьяволу (Иак. 4,7). Тот факт, что приближается враг, не является основанием, что мы находимся вне воли Божьей. Постоянная подставка «если это Твоя воля» в наших молитвах является часто отговоркой для неверия. Истинное подчинение Богу совместимо с силой и искренностью. Посмотрите, что делал Шамма, — он совсем просто защитил это поле. В это мгновение он не стремился к тому, чтобы завоевывать еще другие земли! Он просто остановился, где он был, и бил направо и налево вокруг себя. Заметьте и результат его действий, и кто получил славу и честь от этого!

Молитвенная борьба до победы

Я хочу еще раз подчеркнуть, что это необязательно применять ко всякому роду молитвы. Молодой верующий из лису гордится тем, что может рассказать случай, происшедший с ним несколько месяцев назад. Как-то вечером он гулял по своим полям, как вдруг ему стало очень плохо. Он упал на колени и, склонив голову, просил Иисуса исцелить его. И тут же сильные боли в желудке прекратились. Слава Господу! И нет сомнения, что случается множество таких случаев — простая вера и простой ответ. Но мы не должны довольствоваться только такими молитвами. Мы должны справляться с болями в желудке и другими болями, все более и более глубоко познавая Божьи цели. «Дабы мы не были более младенцами» (Еф. 4,14). Мы должны стремиться к зрелости. Мы должны достичь «меры полного возраста Христова» и не оставаться бесконечно в Божьем детском саду. Если мы будем возрастать в духовной жизни, мы не избежим конфликтов. Пока Еф. 6,10-18 будет стоять в Библии, мы должны настроиться на серьезную борьбу. Мы должны сражаться и затем победно оставаться стоять на поле боя.

Не здесь ли находится тайна неотвеченных молитв — именно в том, что они не до конца сражались? Если результат к ожидаемому времени остается невидимым, некоторые христиане склонны к тому, чтобы потерять смелость, и когда ответ еще дольше задерживается, они совсем опускают руки. Вы знаете, какое имя дают в Англии незаконченному зданию или чему-либо другому? — глупость. Я спрашиваю себя, а не заслуживают ли некоторые наши молитвы этого постыдного имени? Подумаем о башне в Уэмбли: я никогда близко не рассматривал ее, но на расстоянии она выглядит так, как будто там было положено хорошее начало. Лук. 14,28-30 распространяется как на молитвы, так и на башни.

Мы должны все подсчитать, прежде чем молиться молитвой веры. Мы должны быть готовы платить цену и серьезно отнестись к этому. Мы должны прийти к тому, чтобы все переносить (Еф. 6,18). Наша собственная сила не выдержит, но здесь видна необходимость в данной Богом вере. Тогда мы можем покоиться под вечными крылами Божьими и постоянно черпать силы у Него. Тогда мы можем как покоиться, так и сражаться. В этой молитве борьбы, после непосредственного исполнения верой, нет необходимости снова и снова повторять то же самое. Мне кажется, что действовать так нецелесообразно. Я бы сказал, что в этих обстоятельствах молитва должна иметь следующие формы:

Решимость твердо стоять на данной Богом почве, неустанное проявление веры и принятие победы. Я нахожу, что очень помогает снова и снова читать места Писания, говорящие об этом. Постоянно укрепляйся верой и питайся из хороших источников — из Слова Божьего.

Конкретная борьба и сопротивление сатанинским силам именем Христа. Я охотно читаю места Писания — 1 Иоан. 3,8 или Откр. 12,11 — в молитве, как наступательное оружие против сатаны. Часто я воспринимаю их как большую вспомогательную силу и свободу сражаться в молитве таким образом. Ничего так хорошо не помогает, как Слово живого Бога (Еф. 6,17; Евр. 4,12).

Усердная молитва о каждом аспекте настоящей просьбы. В моей работе с лису я постоянно молюсь Богу об истинном познании Его воли, о мудрости для работы с людьми, о руководстве в молитве, как мне сохранить победу, как объяснять людям Евангелие, о помощи в обучении языку, о помощи в повседневных разговорах, о помощи в проповеди, об указании, где создать центр, о руководстве в строительстве дома (если нужно), о руководстве в личных делах (слуги, деньги, пища, одежда, и т.д.), о помощи и благословении в моей корреспонденции, об откровении Слова Божьего и о благословении в других селениях, за руководителей и помощников, работающих со мной, за каждого верующего по имени, как и за каждого молитвенника поименно. Такая детальная молитва очень утомительна, но я думаю, очень действенна в определении воли Божьей и достижении Его высших благословений.

Я никого не хочу принуждать молиться вместе со мной конкретной молитвой за обращение к Богу нескольких сот семей лису, так как Бог дает мне к этому личное водительство. Лучше помолиться общей молитвой, чем принести конкретную просьбу без Его руководства. И все же я бы очень ценил совместную молитвенную работу с каждым, которому Бог это открыл. То, что я желаю, — это не упоминание моей работы и нужд перед Господом от случая к случаю или во время утреннего и вечернего общения с Господом, но твердо установленное время, которое специально уделяется для этой цели, или в течение дня или вечером. Можете ли вы подарить это время мне, или лучше — Господу?

Примерно четырнадцать дней назад я крестил двух женщин лису в маленькой деревне Шесть Семей Холлей — жен молодых лису, которых я крестил в прошлом январе. В общем я крестил шесть лису, все они из одной семьи. И все же через день после крещения мне пришлось с болью в сердце отлучить из церкви на неопределенное время мужчину по имени Адо. Это тот человек, который в первый раз познакомил меня с лису в своем доме и также в других деревнях. И до конца прошлого года он был у меня как проповедник и помощник, когда жил у меня.

Открылось, что постоянно в течение прошлого года, он не только в своей деревне, но и в других местах нарушал седьмую заповедь. Вообще лису очень безнравственный народ, но как христианин он был намного грешнее большинства из них. В январе я крестил его с младшим братом и родителями, но после этого он уже не был со мной. И все же я рад, что ему действительно жаль, и он никогда не пытался скрывать свои преступления. Мы должны молиться за его возвращение. В данный момент у меня нет других особых новостей в работе. Я думаю, в ближайшие дни посетить эту деревню (Шесть Семей Холлей), как и другие деревни.

Я надеюсь написать вам в следующем месяце и остаюсь в серьезной молитве за каждого из вас.

В служении Господу ваш Д. О. Фразер».

Глава 5. Горный дождь. Джеймс Фразер — Миссионер среди народов Тибета.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s