Глава 5. Горный дождь. Джеймс Фразер — Миссионер среди народов Тибета.

Отверстие в облаках

Старый человек был сердит на духов. Ходя на ощупь в темной комнате, он проклял священника демонов и дорогу к его дому. Боль в глазах была едва выносима, его жена и дети держались подальше от него и разбивали желуди под дубом. Сильные боли сделали Олда Фиша непредсказуемым, и такого же мнения была их соседка, миссис Тсай, которая уже несколько лет назад порвала с демонами.

В конце концов он спустился к ним, защищая ладонью свои глаза от солнца. Они долго еще разговаривали о Боге с миссис Тсай. Эти духи бесполезно тратили время. Может, миссис Тсай все же нашла истину?

«Он взял настоящий меч, — писал Джеймс, — разрубил семейный алтарь и отказался сжечь курение или бумажные деньги, хотя был как раз китайский новый год. Я слышал о таком впервые, чтобы человек по собственной инициативе окончательно отклонил идолопоклонство, хотя он совсем недавно услышал о Евангелии. После этого случая прошло еще три месяца, пока я посетил его. За это время он пошел к моему сотруднику мистеру Эмбери и получил от него глазную мазь, и боли быстро прекратились. Я три дня оставался в их доме и увидел: как он, так и его жена, дети, а также и старые родители чрезвычайно единодушно и серьезно решили поклоняться Богу.

Эта весть быстро распространилась по всему региону, производя на слышавших ее хорошее впечатление. Единственный вопрос, ответ на который ждут люди, виден очень ясно: действительно ли безопасно выбросить злых духов из своей жизни и обратиться ко Христу. Это очень важно — молиться за тех, кто стал христианином, чтобы росла их вера и устойчивость в искушениях, и чтобы они имели силу духа к исцелению от болезни. Потому что, когда кто-то становится христианином и после этого заболевает, лису начинают сомневаться в Евангелии».

Мама Тсай была духовной скалой семьи, незыблемая при всех противодействиях и семейных проблемах. Ее вера была простой, как у ребенка, и сильной. Три раза, уверяла она Джеймса: ее свинья убегала, и каждый раз она находила ее после молитвы.

Детская вера для детской молитвы, и с этим было связано появившееся понятие о таком Боге, Который верен в Своем Слове.

В духовной тьме этой местности там и тут вдруг засветились маленькие светильники. Но окружающие облака, как всегда, были черными. Джеймсу нужно было быть бдительным, чтобы помешать унынию снова наполнить его душу. Самым тяжелым испытанием были совершенно банальные отпадения. Казалось, семьи с полной готовностью принимали весть о спасении, они даже признавали Иисуса Господом, но затем снова впадали в прошлые грехи. Это была сатанинская тактика войны.

Следующие месяцы показали движение души вперед. Ожидая неделю за неделей обращения к Богу, о котором он молился, и ничего не видя, Джеймс обнаружил, что война идет не только против принцев гор. Проблема была в нем самом.

«Что больше всего удивило вас, когда вы приехали в Китай?» — спросил один студент, с интересом глядя на миссионера-ветерана. Он ответил: «Я сам».

Лестница из мечей

Были времена, когда испытывалась вера Джеймса в силу креста, когда он видел, как глубоко запутались люди в демонском культе. Вначале он очень надеялся на тех в Тантзе, кто имел живой интерес к Благой Вести.

Они жили недалеко от деревни Холодная Лошадь, и идольский жрец ничего не имел против того, что Джеймс учил людей. Этот жрец говорил о себе, что он одержим бесами и принадлежит им. Он пригласил Джеймса на праздник лестницы из лезвий меча, на котором будут присутствовать сотни людей. Джеймс согласился, надеясь иметь там много слушателей.

Случилось так, что именно в это время его посетил миссионер Гоби, они пошли вместе, прогуливаясь между людьми. Он писал об этом в письме домой:

«Лестница из лезвий меча имела где-то тридцать ступенек и стояла вертикально. Она стояла на открытой площади и возвышалась на сорок футов вверх. Вечером перед началом праздника дьявольский танцор, мужчина лет шестидесяти, должен был «умыть» руки и ноги в горящем шлаке.

Гоби и я пошли к храму и были свидетелями происходящему. Собралось много людей. Некоторым отвратительно выглядевшим идолам были принесены жертвы, включавшие в себя двух кур, которым дьявольский танцор перекусил зубами шею. Звуками барабанов и гонга они пытались создать какой-то вид экстаза, но это им мало удавалось. Через время из храма появился дьявольский танцор и голыми руками отбросил горящие угли… На следующий день мы оба заметили, что на его руках были следы от ожогов.

Старый дьявольский танцор появился из храма на следующий день после обеда и, сказав еще больше заклинаний, медленно поднялся по лестнице. Сказав наверху еще несколько заклинаний, он медленно спустился вниз.

Затем по ней поднялись и спустились двое молодых людей. Также попыталась и одна женщина. Нам сказали, что дома у нее бывают припадки одержимости, и что она исцелится силой своего «бога», если поднимется по этой лестнице. Но оказалось, что она не смогла получить нужного вдохновения и после некоторых попыток сдалась».

На лицах людей был написан страх. Джеймс вновь убедился, что эти люди — дети тьмы. Они должны были выполнять эти ритуалы и быть послушны духам. Во всем было видно, что они выполняли не свою волю. Даже те, которые прежде были заинтересованы, разочаровались. Абсолютная тьма покрывала людей.

«Я был глубоко разочарован отношением лису к Евангелию в этом регионе, — писал Джеймс. Вначале они с радостью принимали Слово, как часто они это делают. Некоторые говорили, что они хотят стать христианами; один старый человек с сыном серьезно приняли Слово спасения. Но потом оказалось, что страх охватил их, и один за другим они отступали от истины, пока не осталось никого. Нам пришлось оставить их язычниками, как я нашел их вначале. Это было очень тяжелое переживание, и мне казалось, что я на долгое время разбит».

Оглушенный и раненый, Джеймс снова взялся за оружие… (Мих. 7,8).

«Какое-то время я был очень отягчен заботами. Из этого состояния мне помогла выбраться свободная сердечная молитва, чтобы Господь защитил от сатаны, и вновь мир воцарился внутри и укрепилась вера. Для этой цели я вышел из деревни, чтобы наедине излить свое сердце Господу. Его победа должна полностью изгнать дух уныния».

Страдания в молитве

После этих происшествий Джеймс несколько дней занимался вопросом связи между желанием и молитвой. Гоби пошел дальше, и он остался один. Он буквально изнемогал от желания — видеть дело Божье в среде лису. Болезненная, почти отчаянная тоска наполняла его, когда он пребывал в молитве. Казалось, как будто Бог хотел ему немного показать безграничную тоску Своего Духа. И так же, как он разделял болезненную тоску в общении с Духом, он желал видеть своих молитвенников в подобном состоянии. Он писал им об Анне в 1 Цар. 1 гл.:

«Сколько наших молитв имеют то же качество, как у этой женщины, которая молилась с великой печалью в сердце? Как часто мы плачем перед Господом до кровавых ран? Может быть, мы много молились, но наша скорбь не была такой глубокой, как у нее. Может быть, мы много времени проводим на коленях, а наше сердце не было наполнено мучительной тоской. Но истинная мольба — это дитя сердечного желания, и устоит то желание, которое исходит не от этого мира или из нашего греховного сердца, но которое Сам Бог производит в нас. Ах, какие скорби! Пошли, Господи, усердие Анны не только мне, но и всем тем, кто подвизается со мной в молитве за бедных коренных жителей-язычников!

Разве нет достаточного основания для такого усердия?

Мы имеем точно такие же скорби, как и Анна, и какие имели святые Божьи во все века. Из глаз Давида текли потоки вод, так как безбожники не хранили закона Божьего (Пс. 118,136). Иеремия плакал, громко жалуясь о разрушении святого города. Неемия постился, жаловался и плакал, когда услышал о новом бедствии, постигшем Иерусалим. Наш Господь плакал об ожесточении сердец их. У Апостола Павла была великая печаль и непрестанное мучение ради своих братьев по плоти (Рим. 9,2).

Да, и мы имеем наши скорбные просьбы, или должны, по крайней мере, иметь их. Как мы должны себя чувствовать, окруженные повсюду безбожием и неверием?

Была бы нам на пользу легкая беспечность в таких обстоятельствах? Уверен, что нет! И я прошу вас, — работайте вместе со мной, или еще более — разделите со мной скорбь, которую я ежедневно испытываю в работе с лису. Пусть ужасная сила этих злых духов среди них будет и для вас скорбью. Пусть их греховность, их страхи, их слабость и непостоянство будут скорбью для вас.

Просите Бога, чтобы Он возложил на вас это бремя и с такой силой, чтобы оно повергло вас на колени. Я молюсь о вас, чтобы Бог произвел в вас такую печаль, чтобы у вас не было другого выхода, как молиться. Я желаю, чтобы эта скорбь оставила следы в вашем сердце, как и в моем.

Как бы то ни было, такое состояние разума и сердца только тогда будет на пользу, если оно превратится в молитву. Тоска, как бы велика она ни была, производит сама по себе так же мало, как давление пара в паровом котле, если у него нет возможности привести в движение машину. Таков и духовный закон. Большая духовная тоска быстрее повредит, чем принесет пользу, если к ней неправильно отнестись. Серьезная тоска в духовных вопросах — это колокол, призывающий к молитве. Мы не должны ожидать такой тоски.

Мы должны во всякое время молиться, испытываем ли мы голод к молитве или нет. Если у нас есть здоровый аппетит к молитве, тем лучше. Но если этот аппетит остается незамеченным и не утоляется, нас постигнет беспечность, и мы ослабеем в духе так же, как нехватка пищи ослабляет организм. Посмотри, как Анна в 1 Цар. 1,15 справляется с данной ей тоской от Бога. Ее душа скорбела, и она излила ее перед Господом. Благословенная печаль! Но ее нужно излить».

Можно ли выразить словами, сколько значила для Джеймса молитвенная группа в следующие пять месяцев в Тантзе? Там буквально не было ничего, что говорило бы о его работе, — ни покаяний, ни интереса. Его бесконечные путешествия по горам казались почти бесплодными. В его молитвенном кружке было восемь-десять человек.

Нужна была выдержка, чтобы молиться за одинокого, находящегося вдали миссионера, делающего такие ничтожные успехи. К тому же письма, пока они со своими новостями достигали цели, едва ли оставались актуальными. Они шли самое малое шесть недель. Но Джеймс все же писал и просил о подкреплении.

«Я уверен в том, что Англия полна благочестивых, спокойных, молящихся людей. Пусть их будет немного, но они богаты верой, хотя сами бедны. Их молитв я желаю больше, чем офирского золота. Эти добрые пожилые мужчины и женщины (и не обязательно пожилые), знают, что это значит — иметь силу Божью и быть верными до конца…

Вы будете помогать мне в молитве и, хорошо обдумав, побудите еще некоторых вступить в этот кружок. Прошу молиться о том, чтобы я мог ясно и просто проповедовать и поучать из Слова Божьего. Я не надеюсь ни на что другое — только на весть о Голгофе, чтобы вырвать этих людей из беды».

Он сам нуждался в молитве. Он знал свои слабости: уныние, безучастие и нетерпение. В своем дневнике он записал многие этапы долгой борьбы этих дней. Это история о духовных родовых муках, без которых не рождается ни одно дело Божье.

В то же время это также чисто человеческая история не только о неудаче, но и о созревшей вере.

Ежедневное испытание

Искушения в повседневной жизни были испытаниями. Холодные зимние ветры сменялись частыми серыми дождями весны. Пустая квартира Джеймса постоянно была сырой. Иногда он просто уставал от грязи. Это была не только липкая грязь и плевки лису. Его постель кишела вшами и клопами, что сердило его. И после нескольких месяцев принятия почти исключительно рисовой пищи его организм жаждал чего-то сладкого или немного масла и сыра.

Его ноги были все еще опухшими от прошлых путешествий, и утром он перевязывал их, прежде чем встать с матраца, чтобы успокоить воспаленные судорогой сосуды.

После нескольких пеших путешествий через горные деревни казалось, что болит каждая косточка, и каждый мускул казался онемевшим.

1 января 1916 года. Я должен быть внимательным, чтобы не встать поздно в это ужасно холодное утро. Живущий в сердце Христос является самым сильным оружием против всякого греха в эти дни — слава Ему!

Воскресенье, 2 января… Серьезная тоска — приобрести души — лежит на мне, но молитва, бывает, непостоянна. Я должен снова найти равновесие в моей молитвенной жизни. А также я должен сохранить мое пребывание во Христе посредством непрестанной молитвы (беззвучной), которое теперь возможно, слава Ему. Рим. 6 теперь уже не мое оружие, больше Иоан. 15.

Суббота, 8 января. Молитва на горе, с обеда до 15.30. Много молился о работе среди лису.

Воскресенье, 9 января. Беседа с семьей Ку об удалении их семейного алтаря и о завтрашней помолвке их сына.

Понедельник, 10 января. Почти все христиане ушли на помолвку (где много пьют и танцуют). Я почти весь вечер провел в молитве. Ничто другое на этой земле не принесет мне непреходящей радости, как только спасение большого числа лису. Когда я слышу, что где-то лису обращаются или только хотят обратиться, это радует меня, как ничто другое.

Воскресенье, 16 января. Сегодня на богослужении не было ни одного человека. Стены Иерихона разрушились через веру. Из всех примеров веры в послании Евреям этот больше всего соответствует моей ситуации. Но не только одна вера была необходима, стены обрушились после того, как они семь дней обходили город. Семь дней нужно было иметь терпение и делать ежедневно тщательный обход города, — это значило заниматься постоянной молитвой. В этом виден Божий путь успеха в нашем деле — триединство молитвы, веры и терпения.

Вторник, 18 января. Сегодня молитва больше в общем, чем в определенных направлениях, терпение — главная мысль. Авраам был вызван Богом и пошел со слепой верой. Когда он достиг обетованной земли, он не нашел ничего, кроме голода, — почти как у меня с лису в последние два года. Но Авраам или его потомки позже владели молоком и медом этой земли.

Божье время пришло для Авраама, но не для аморреев.

Божье время пришло для меня, но для лису, возможно, еще не пришло ни в этом месяце ни в этом году.

Я также сильно удручен, что не знаю канавок, которые пробьет благодать Божья среди этих людей. Поэтому должна быть общая молитва до тех пор, пока Божий план не станет более ясным».

Тайная обязанность

Один из помощников Джеймса в те дни был в плохом настроении и часто вел себя бесстыдно. Он бесполезно растрачивал деньги и время Джеймса и, казалось, не способен был хорошо сделать какую-то работу. В это время Джеймс встретил свое «Ватерлоо». Это было «сильное нетерпение», которое бурлило в нем, и его нужно было победить. Он был глубоко обеспокоен своим состоянием. Вокруг никто не мог заметить эту борьбу, но возмущение внутри было поражением. Он определенно знал, что Иисус обещал освобождение от этого, потому что, как сказано, «ваш дух и душа, и тело во всей целости да сохранится без порока» (1 Фес. 5,23).

Только Бог мог видеть тайные усилия человека, желанием которого было — быть совершенным в Нем. Никто другой не мог этого видеть.

Заметки Джеймса в дневнике показывают, как его взгляд поднимается от нижних склонов к вершинам. Его дневник честно отразил все этапы этой борьбы.

«Вторник, 1 февраля. Где-то три часа молитвы после обеда, но никакого достаточного понимания или разумных методов, — как будто мне нужно было возместить молитвенные долги.

Четверг, 3 февраля. Подавленность после неудачи утром, целый день не было настоящего восстановления (последний день китайского года).

Пятница, 4 февраля. Был в посте до двух часов дня. Сильная печаль о положении дел в Тантзе. Нет никого, на кого бы можно было положиться в деле, где требуется серьезность… Кажется, что лукавый сегодня одержал во мне победу. Вечером борьба между Гу и Ку, а также между О. С. и Аду. Ку ушел на танцы. Несколько посетителей в течение дня… Небольшая молитва в большом страдании души на вершине холма. Чувствую влечение «оставить Ефрем»… Но именно здесь меня разрывают на части две возможности: я не вижу воли Божьей в том, чтобы оставить Тантзу; я не молюсь: «Господь, поведи меня в другое место», а говорю: «Господь, подари мне крепкую церковь здесь, в Тантзе».

Суббота, 5 февраля. Вчерашняя атака уныния и неудачи почти прошла, но еще не совсем. Нелегко подняться после такой борьбы. Как всегда, в большей мере этому способствует взаимодействие здорового человеческого разума и мирной веры. Вечером пришли супруги О. С. с добрым разговором, а также и Ку. И все же меня беспокоит положение вещей… Большинство христиан начали пить виски… Положение в Тантзе в данное время дает меньше надежды на лучшее, чем тогда, когда я первый раз попал в это место.

Но все же у меня нет больше темного унылого взгляда, как вчера… Оппозиция не будет побеждена аргументированием или мольбою, но (главным образом) путем постоянной, упорной молитвы. С людьми мы не должны спорить (очень трудно выяснять отношения с лису, который одержим духом страха), но силы тьмы должны быть побеждены. Я остаюсь теперь полностью хладнокровным: если работа кажется напрасной, — молись; если служение остается бездейственным, — тогда молись еще больше; если месяцы проходят с очень малым результатом или вообще бесполезно, — тогда еще больше молись и проси других помочь тебе молиться.

Воскресенье, 6 февраля. Б. и Ва сказали, что хотят стать христианами, если родители разрешат… Четверо молодых людей говорят, что хотят следовать за Христом, что бы ни случилось… Впервые я занимаю полностью новую позицию по отношению к ним. Я прикрываю сердечную тоску спокойным, почти беспечным видом. Я думаю, что в данных обстоятельствах это самый лучший путь, он поможет им больше доверять мне.

Вторник, 8 февраля. Утром Мо Ла П. решается идти за Христом. Гу, Ва и Т., все находятся в его доме… полные радости и хвалы».

Семейный огонь радости

В те дни были и мгновения радости: маленькое ободрение, чтобы Джеймс не был испытан сверх сил.

Путешествуя в южное селение, Джеймс остался в том месте, которое он называл «Черная яма от дома Калькутты», и когда он утром готовился идти дальше, собрались жители вокруг него и просили остаться: они хотели стать христианами.

После многих объяснений и поучений Джеймс помолился с ними, и затем стоял и наблюдал, как они разрушали предметы своего идолослужения. «У нас был добрый старый огонь, — писал он. — Радость при виде происходящего подобна радости при крещении».

Одна семья в близлежащем селении поступила так же. После радостного костра они вместе с Джеймсом осмотрели дом внутри и снаружи, «чтобы посмотреть, все ли хорошо», — сообщал он.

Различные духи витают внутри и снаружи дома, так верили они и хотели полностью избавиться от них.

Огненная проба

Но порой Джеймс все же унывал. Не было местной церкви, которая могла бы укрепить его веру, и не было рядом того, с кем бы он мог помолиться. В своей одинокой комнате Джеймсу стало ясно, что эта работа останется безрезультатной, если он сейчас духовно сдастся. В марте он писал:

«Вопрос остается открытым, — действительно ли я хочу посвятить себя Господу, или пойду на компромисс.

Компромисс последней ночи длился до утра и в результате — угнетающее беспокойство. Не был способен занимать решающую позицию до обеда. Потерянное утро было естественным результатом… О, я сам нуждаюсь во многих, очень многих молитвах в эти дни!»

Два дня позже он писал об одном человеке, причинявшем ему беспокойство:

«О Ло Зи был вечером здесь… После того как он ушел, я мог бороться за него в молитве, услышав, что он вновь решился быть христианином. Его нужно поддерживать в вере. Я очень укрепился статьей миссис Пени-Левис, рассуждающей над словами: «Скажи этой горе…» Был способен говорить в этот вечер. Пошел спать сильный духом».

Кто-то из друзей продолжал посылать ему газету «Побеждающий», и ее статьями он сильно укрепился, особенно статьями Джесси Пени-Левис. Впоследствии одна знакомая очень удивилась, когда Джеймс сказал ей об этом.

«Я вообще не нахожу, чтобы ее статьи послужили кому-нибудь в помощь, — критически заметила она.- Мне кажется, она слишком много внимания уделяет дьяволу».

Джеймс повернулся к ней. «Нужда является ключом», — ответил он.

Никто не продвинется на своем духовном поприще без единой встречи с врагом, а враг знает стратегически важную цель. После борьбы тех дней Джеймс пишет свои лучшие статьи. Он обнаружил новый свет в природе духовной борьбы.

«20 марта. Каждый раз, когда твой дух тонет и слабеет в испытаниях и искушениях, ты теряешь победу над силами тьмы. Это значит, что ты подчиняешься им, вместо того чтобы побеждать их, оставаясь в Господе. Каждый раз, когда ты занимаешь плотское положение, — думаешь, как все люди; говоришь, как говорят люди; смотришь с точки зрения людей, — ты занимаешь место среди сил тьмы. Господство над ними зависит от твоего духа, возвышающегося над ними. А место над ними называется Божьим установлением, Божьей точкой зрения, Божьими мыслями, Божьим планом — знать Божьи пути, оставаясь со Христом в Боге. Может, ты слишком сильно связан с этим миром, так что твой дух не может подняться над ним. Дьявол знает об этом и окружает тебя всем земным, чтобы удержать тебя внизу, чтобы ты был побежден, когда начнется сражение.

Рим. 8,11. Ты должен иметь большие познания в оживлении тела, если ты хочешь быть способным выдержать данную борьбу. Исчезнет твоя естественная сила, значит «Бог оживит твое смертное тело», чтобы сделать тебя способным выдержать то, чего не могут пережить плоть и кровь.

Одно из искушений в духовных трениях, — когда тело начинает уставать и ты говоришь: «Я должен сдаться», вместо того чтобы отдаться Богу, Который воскрешает мертвых и может всевозможными способами оживить смертные тела, чтобы они выдержали и торжествовали.

Еф. 6,10. Ах, как мы нуждаемся в силе, так как часто мы едва можем удержаться на нашей позиции!

В каждой борьбе есть решающие критические места. Приблизься и будь рядом с твоим Божественным Господином, пока Он не разрешит их. В этом случае смело вступай в сражение и побеждай. И хотя битва становится ожесточенней и поражение кажется неотвратимым, и даже если бой длится часы, дни, месяцы, даже годы, все же стой твердо, потому что таковым написано в Иер. 1,19: «Они будут ратовать против тебя; но не превозмогут тебя; ибо Я с тобою, говорит Господь, чтобы избавлять тебя».

Цель сатанинских сил — отрезать связь человека с Богом.

Чтобы достичь этой цели, враг видимостью поражения вводит душу в заблуждение, покрывает большим облаком тьмы, лишает мужества, подавляет дух, который в свою очередь препятствует молитве и ведет к неверию, — и тем самым разрушает всю силу (вместо того чтобы брать во внимание Евр. 11,1).

На любую позицию, которую ты действительно занял с Божьей помощью, можно тут же с верой вернуться после временного неправильного шага.

Это самая коварная уловка врага — загрузить нас видимыми, поверхностными занятиями (к примеру: продажа книг, изучение языка, содержание миссионерской станции, писать сообщения, заниматься корреспонденцией и библиотекой, стройкой, ремонтом, закупать, читать и т.д.). Враг очень рад видеть нас непрестанно занятыми менее важной работой, чтобы удержать нас от истинной духовной борьбы и победы. Порассуждай над этими словами. Д. О. Ф.»

Несколько дней Джеймс чувствовал себя духовно сильным и способным защищаться от странных чувств. Но бывало так, что он чувствовал себя вялым и слабым, как будто ноги его находились на скользкой поверхности.

В один из дней он стал небрежнее в молитве, разрешил путешествовать своим мыслям. Это был день поражения. Когда трое многообещающих посетителей пришли на вечерние занятия, Джеймс рассказал им, что случилось.

«Очень ясная атака духовной слабости, без сомнения, усилилась через добавочные поражения вечером с Ку, Ва и О. С.

Последний, казалось, был одержим смеющимися демонами, он вел себя совсем иначе, чем обычно! Бессмысленный вид во время занятий, сопровождаемый приступами смеха (такое в моей практике было впервые). Как только я начинал молиться, Ва следовал его примеру. Я перестал молиться и с гневом отругал их, что, естественно, было ошибкой с любой точки зрения.

Но я был не способен справиться с этой ситуацией. Я не мог остановить ни себя, ни других. Чувствую себя слабым, вялым и большей частью беспечным; потерял способность воспринимать. Необычно наглое поведение О. С. кажется только отражением моего собственного состояния. Чувствую себя почти так, как будто демон через него высмеял меня из-за моей беспомощности, поражения и духовной лености.

Но все же сопротивляюсь унынию и с Богом привожу это дело в порядок. У меня уже и раньше не раз бывали поражения, но до сих пор я совершал ошибку — давал место унынию, вместо того чтобы спокойно исследовать причину его. Но на этот раз вор не уйдет…

Прежде мне нужны были дни, чтобы подняться после таких поражений. Затем, когда я стал более опытным, — всего лишь несколько часов. Но теперь я знаю, что и это слишком долго, и я отпускаю себе всего лишь несколько минут для полного восстановления мира в сердце. Чем раньше, тем лучше (1 Иоан. 1,9).»

Здравый разум

Здравое понимание и уравновешенность хорошо видны на страницах дневника Джеймса. Он четко контролировал свое время. Иногда делал прогулки. Часто брал книгу, садился на солнышке и занимался изучением языка.

«Иногда, — писал он, — общее состояние неудач и слабости чудесно изменяется, если начинаешь заниматься каким-нибудь серьезным делом и настоящей работой».

Когда маленькая темная хижина слишком давила на его психику, он вставал и выходил на улицу, чтобы воспеть Богу хвалу за победу, которую он одерживал с помощью небесных сил.

«Да, пассивность, или назови ее другим некрасивым словом «леность», является причиной половины моих неудач. Я очень хорошо знаю, что всегда могу иметь победу, — весь день. Это подтверждает, что я чему-то научился… Если ты слаб и чувствуешь себя неспособным освободиться от власти греха, встань и спой псалом или решительным словом противостань врагу. Можно закатить рукава и позаниматься изучением языка лису. Нехватка этого духа приносит поражение. Мораль: попытайся найти Божье равновесие между молитвой и работой.

Нам, христианам, никогда нельзя быть побежденными! Хотя бы одно оружие должно быть всегда действенным, если даже все другие откажут…

Если мы терпим поражение, этому всегда есть причина. Нам нужно только постараться уяснить ее. С помощью Духа Святого ищи истинную причину. И затем сбереги ее, чтобы не искать в будущем…

Утром большее время провел в молитве, очень спокойно. Особенно молился за О Ло Зи, больше всего против властей тьмы, которые удерживают его. Затем молился дальше, пока, как казалось, не довел борьбу до конца. Остаток дня провел в изучении языка лису. Чувствую себя духовно здоровым. Урок с пятницы продолжает выжигаться во мне.

Да, действительно, Бог учит».

Он простирался в молитве за О Ло Зи и боролся за него, осознавая силу, действующую через него. Спустя две или три недели он писал:

«Видел сегодня самую большую победу с тех пор, как я ступил на землю Тантзы. Разрушилось служение идолам О Ло Зи. Ку С. охотно помогал… Ах, как мне хочется научиться совместной работе с Богом во всех областях! Сегодня это мне стало намного яснее, чем раньше».

Письма Джеймса показывали, что он все еще обладал большой способностью наслаждаться жизнью. Его энергичный дух и острая впечатлительность делали его письма друзьям в Лечвуте очень живыми.

Выбор

После пятимесячного пребывания в Тантзе Джеймс не видел больших изменений — не было большого обращения лису ко Христу. Божье время еще не пришло. Джеймс хотел написать мистеру Хосту, с предложением заняться другой работой, а через несколько месяцев возвратиться к лису, — может, даже через несколько лет.

Это был самый тяжелый выбор, который ему когда-либо приходилось делать. Когда он запаковал свои сумки и надевал сандалии в это последнее утро в Тантзе, то чувствовал себя как бы оглушенным. Все же, прежде чем попасть в Тенгвей, чтобы написать мистеру Хосту, он должен был пойти в горы Тапу Пум. Здесь, на горной тропе, было достаточно времени для размышления.

Тропинка уходила круто вниз в ущелья, окруженные скалами, и дальше — снова каменистые дороги и скользкие серпантины подъема, пока не достигнешь деревень.

Отдаленные и бедные селения кахинов находились под расщелинами горной цепи. Ослабленному путешествием Джеймсу недостаточно было питаться одним только красным рисом — здесь не было ни мяса, ни овощей.

Лихорадка

Через несколько дней он решил полечиться частичным голоданием, чтобы нормализовалось пищеварение. Но скоро заметил, что слишком слаб, чтобы проповедовать и петь. В конце концов, у Джеймса началась лихорадка, и он медленно направился в Тенгвей.

Эмбери сильно испугались, когда увидели исхудавшего Джеймса. Бледный и нездоровый, он сидел, измученный лихорадкой, на плетеном стуле в передней комнате. Тропическая болезнь могла быстро закончиться смертельным исходом. Они не теряли времени и усердно лечили его теми лекарствами, что имели, и старались купить для него на базаре нужные продукты. Это была, скорее всего, малярийная лихорадка, осложненная истощением и всеобщей слабостью.

Но Джеймс был молод и силен. Прошло немного дней, и он сел за маленький орган в зале и стал играть. Он нуждался не только в медицине, питании и покое. Он нуждался в друзьях, чтобы молиться с ними и разделять тяжкое бремя своего сердца. Для него было бы неплохо остаться теперь здесь и ждать давно ожидаемого обращения народа лису к Богу.

Посещение здоровой, хоть еще и молодой церкви в Паушане укрепило его веру. Здесь было ясное доказательство Божьих действий среди китайцев, которым он проповедовал шесть лет назад. Самым утешительным было то, что церковь находилась под руководством молодого китайского пастора, человека, как писал Джеймс, с «сердцем пастыря».

Дружба с Мо

На своем пути из Паушана в Тенгвей Джеймс свернул в сторону, чтобы посетить Мо, кондитера из Хсянта. С этим человеком он имел близкое общение.

«Мо замечательный, серьезный христианин, — писал он об этом посещении. — Просто удовольствие быть у него и видеть, как он свидетельствует. Все агрессивные нападки он всегда принимает радостно и спокойно… и с такой ловкостью и умом приводит доказательства.

Я сейчас пишу за столом в большой комнате на втором этаже, наполненной всевозможными вещами, так как порядок и чистота не относятся к его лучшим качествам! Здесь стоят три кровати, с обыкновенными рейками на подставках и с соломенным матрацем наверху. Здесь также стоят высокие глиняные горшки, штабель дров, клубки шерсти из Бирмы, запасы фруктов и разные другие вещи. Мо смотрит, как я пишу, и спрашивает меня о тебе:

— Твоя мать тоже верующая? Сколько ей лет? И она может также читать, как и мистер Эмбери? и т.д.»

Мать Мо была наркоманкой, враждебно настроенной против его веры, и это было тяжелым испытанием для него. Она часто угрожала ему, что кончит жизнь самоубийством, так как ей стыдно, что он стал верующим. Ее самоубийство было бы пожизненным знаком позора для их семьи.

Мо попросил Джеймса остаться на неделю, чтобы посоветоваться с ним. Они несколько дней после обеда прогуливались по холмам и вместе просили Бога о мудрости и водительстве, а вечером вместе читали и молились в маленькой комнате над магазином. В течение этих дней Джеймс утвердился в том, что ему нужно сделать еще одну, последнюю, обработку своих бесплодных полей. Он теперь соглашался на несколько лет предложить себя для работы в другом месте, если Божье время еще не подошло.

Последнее путешествие

Двое лису из Тантзы сопровождали его, когда он еще раз пошел по горам. На сердце у него был необъяснимый мир.

Он не будет предпринимать никаких уговоров и никаких усиленных упрашиваний. Он верил, что однажды лису во множестве обратятся к Богу. Но теперь он будет иметь терпение земледельца. Теперь, после того, как он старательно вспахивал, сеял и поливал, он должен ждать урожая.

Во вторую ночь путешествия по западу Джеймс и проводники остановились в деревне, которую он раньше посещал. За утесами возвышалась впечатляющая вершина Тапу Пум. Деревенские жители, как всегда, окружили его, смеясь, пели песни, которым он научил их, и в ритм хлопали в ладоши.

Когда наступила ночь, все стали расходиться по домам, а хозяин, принявший Джеймса, освободил ему место для отдыха на земляном полу.

Уже на рассвете он был на ногах. Глянув на горную цепь на западе, он решил, что им надо выйти пораньше. Пришлось ждать, пока сварится рис на завтрак. И вдруг он услышал топот ног.

— Мы должны остаться еще на день, — сказали подбежавшие проводники. — Одна семья очень желает стать христианами.

Джеймс поставил свои сумки и последовал за ними. Он терпеливо объяснял им, чего будет стоить этот шаг, и ожидал, что же они будут делать. Раньше, посещая их, он уже объяснял им весть спасения. Он понял, что ему ничего не надо делать, а только ждать Божьих действий.

Эта семья была готова. Они тут же встали и сорвали все вещи, употребляемые при поклонении идолам, и разрушили алтарь демонам. Потом попросили Джеймса помолиться с ними. Они хотели, чтобы истинный Бог принял их. Неужели они действительно могут стать Его сыновьями и дочерями?

Он остался там на несколько дней, чтобы наставить их и научить. И пока он им помогал, подошли другие ищущие: еще одна семья хотела последовать за Христом и еще одна из близлежащей деревни. В конце концов, не менее семи семей разрушили алтари демонам и пожелали стать детьми Божьими.

Это действовало ободряюще. От Джеймса не требовалось никаких усилий, только лишь спокойное, близкое общение с Богом во время этих событий. Он действовал, как акушерка и медсестра, и все же малыши рождались без всяких усилий с его стороны. Он стоял рядом и смотрел, как Господь спасал.

Плавильщик

Путешествующим нужно было двигаться дальше к бирманской границе, где находилась область диких кахинов, хижины которых были примитивны и запущены. В деревне Плавильная Джеймса встретили с необычной теплотой. Он едва имел время разговаривать с людьми на маленьком собрании, люди подходили к нему и спрашивали, не сможет ли он им помочь стать христианами. Не менее десяти семей разрушили свои алтари демонам. В конце было даже разрушено святилище деревни — большая часть местных жителей хотела служить живому Богу.

В эти дни Джеймс написал письмо домой.

«Пожалуйста, простите меня снова за карандаш… Обстановка, в которой я сейчас живу: единственная подставка в этой семье лису возвышается над полом едва ли на пятнадцать см. У них никогда не было стульев, — это такой люкс! В этой семье нет и стола. У них вообще ничего нет, что возвышается над полом, кроме «кухонной печки», и я сплю всего лишь на пять или семь с половиной сантиметров над земляным полом. Все вокруг меня, или, лучше сказать, вокруг костра, — это лису, лису, лису! Хозяйка сидит рядом со мной и с таким множеством украшений, что на ее месте у тебя бы заболела шея.

Несколько девочек сидят поблизости и смотрят, как я пишу, а полдюжины мальчиков сидят на матрацах вокруг огня и учатся читать на языке лису. Они все заинтересованы в моей писанине, но я говорю им, чтобы они занимались своими книгами.

Но я больше не буду вдаваться в детали об уюте дома лису, там, далеко вверху, между горами и лесом, происходит самое важное, — мой хозяин и хозяйка в это утро стали христианами. Они удалили все, что служило им для поклонения идолам, — маленькие палочки, кусочки бумаги и много другого старого хлама, — и все это они сожгли. Они покаялись единодушно и рассказали мне, что они уже долго молились духам о ребенке, — и безуспешно, и спрашивали: могут ли они сейчас просить истинного Бога о сыне. Я вспомнил о подобном опыте Сарры, Ревекки, Анны и Елизаветы и велел подражать им. Но они все же настояли на том, чтобы и я молился за них.

Они были уверены, что мои молитвы будут действеннее, чем их!

Две другие семьи в этой деревне покаялись в одно время.

Всего за время этого путешествия (еще нет четырнадцати дней) пятнадцать семей из четырех деревень сожгли весь идольский хлам и обратились к Богу… Теперь я совсем не пытаюсь уговаривать лису стать христианами… Я понял, что они очень непостоянны и недовольны, пока не покаются от всего сердца. Когда они действительно делают это, я иду в каждый дом и собираю семью для хорошей долгой беседы и объясняю им сделанный ими шаг. Потом я молюсь с ними, затем они сокрушают и сжигают все принадлежащее поклонению идолам… Они радуются, делая это. Мальчики, естественно, больше радуются тому, что можно что-то разбить (ты знаешь природу мальчиков), и усердно помогают в этом. Когда в одном доме все чисто, они ведут меня к другому дому, где люди намереваются идти путем Божьим, как они говорят».

Кипарисовый Холм

Пробыв в деревне Плавильная несколько дней, Джеймс с проводниками отправился под ливневым дождем в деревню Кипарисовый Холм. В первую же неделю 15 семей уничтожили всякие следы прежнего рабства под господством духов. Джеймс заметил, что это восьмая годовщина его приезда в Китай: приличный праздник. Его окружали пятьдесят или более новообращенных, с их младенческим голодом — больше узнать о Боге.

Деревня Черепахи

Затем он направился в деревню Черепахи. Прибыв туда, они нашли двадцать четыре семьи, которые были готовы стать христианами. Тринадцать из них покаялись в один день, и казалось, что они имеют ясное понимание о возрождении. Здесь он оставался две недели и учил молодых христиан. Ему не хотелось оставлять эту большую группу, но настоятельный зов пришел из некоторых деревень дальше на юге.

Цветной Холм

Когда он пересек вздувшиеся от обилия воды реки, текущие вниз к Иравадо, и достиг склонов Цветного Холма, то встретил сорок девять семей, которые желали обратиться к Богу.

Он заметил, что люди здесь не просто следовали примеру других, но у них было серьезное искание Бога, — это был плод. Они были готовы даже быть отвергнутыми семьей, их сердца изголодались по покою после многих лет беспокойства в поклонении идолам.

Здесь также не обошлось без оппозиции.

В одной деревне к Джеймсу прибежал мужчина в паническом страхе. Его семья и еще четыре соседние семьи перестали служить идолам, выбросили все связанное с ними и обратились к Иисусу Христу. Теперь духи через его сына обратились против него.

Джеймс понял, что ситуация истории в Лук. 9 удивительно схожа с этой. Мальчик кричал, испускал пену и извивался от болей на земле. Он хотел прыгнуть в огонь, люди пытались удержать его, но видели, что у него сверхчеловеческая сила.

Одержимость злыми духами уже не была чем-то новым для Джеймса. Он посмотрел на круг испуганных лиц. Босые, оборванные, они не могли ни читать, ни писать, они были младенцами во Христе, всего лишь несколько часов верующими. Но они верили.

Джеймс громко начал молиться, чтобы имя Иисуса победило. Они все громко молились с ним.

Это был ясный знак для их веры — видеть, как мальчик был освобожден. Они получили доказательство, что Божьи обещания истинны. Им не нужно бояться злых духов: Бог будет сражаться за них.

Сеть прорвалась

Джеймс был очень честным и сообщал точные сведения о числе покаявшихся семей лису. Он подсчитал, что сто двадцать девять семей пришло к вере во Христа, вышли из тьмы демонизма. Это составляло шестьсот человек.

Это было большое стадо, рассеянное по отвесным горным скалам от Цветного Холма до Тантзы, на протяжении восьмидесяти миль. Теперь у него была новая проблема: кто будет заботиться обо всех этих людях?

Без тревоги он помолился об этом. Было настолько очевидно, что здесь действовал Бог! Он будет продолжать то, что Он начал. Это было самое лучшее путешествие в его жизни — последнее путешествие, в котором он искал хоть какого-то признака Божьих действий, прежде чем избрать для себя новое направление. Божье время наступило. И, как всегда, оно было «несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем»: и он увидел, что это только начало.

Он был в дороге уже не один месяц, часто без сна и покоя. Ему нужен был помощник.

И тогда он встретил на улице человека.

Джеймс остановился на ночь в селе, находящемся в миле от проезжей дороги. День склонялся к вечеру, когда он разговаривал у дверей с некоторыми лису. И тут он увидел проходящих по улице мужчин. Он встал и посмотрел им вслед. Один из них был не кто иной, как Ба Тав.

Это был именно тот человек, кого бы он хотел встретить в данное время. Встреча с Ба Тав в таком незначительном месте в горах — не было случайностью.

Ба Тав как раз посещал немногих христиан лису, которых знал. Он только что пришел и был очень удивлен, когда услышал обо всем, что случилось. Естественно, Ба Тав знал каждую деревню и понимал людей. Он был пастырем, которого Бог усмотрел для этой маленькой церкви.

Джеймс позже писал о нем: «Люди здесь сразу же с радостью приняли Ба Тав и он их, так что он оставался здесь более четырех месяцев. В результате не только была оказана помощь новообращенным, но их еще и добавилось. Когда я пришел назад в эту область, то вместо сорока девяти нашел пятьдесят одну семью. Все стоят твердо в вере. И еще плюс тридцать шесть семей лису, которые покаялись в местах, которые я в последнее время не посещал. Ба Тав одевается, как лису, живет среди них, как один из них, и куда бы он ни пошел, его везде любят. Он лучше говорит на языке лису, чем я, и он более способен заботиться о молодых верующих. Он очень духовен, и у меня нет лучшего друга среди верующих, как он, ни среди жителей, ни у китайцев».

На Рождество Ба Тав пошел с Джеймсом в Тенгвей, чтобы отдохнуть и составить план дальнейшей работы.

Теперь уже не нужно было писать письмо мистеру Хосту. Не было нужды менять планы. Осталось только написать его молитвенной группе много писем о Боге, Который отвечает на молитвы. Больше, чем раньше, новообращенные нуждались в молитвенной поддержке и защите. Его письмо к молитвенникам было жизнерадостным.

«В последние ночи я пытался выспаться. Когда я был в Хузе (южная область), я десять ночей подряд не ложился раньше двух ночи…Теперь мы радуемся обычной зимней погоде: ясное небо, сухие улицы и повсюду коричневая увядшая трава. Это время для путешествий, значит, я снова принадлежу улице, после того как получил необходимый отдых за линией фронта. Я должен по возможности без промедления посетить все эти новые места».

А что же с Тантзой? Вскоре после Рождества Джеймс пошел туда, а Ба Тав остался, чтобы посетить область на юге. Многие семьи в Тантзе и особенно в деревне Холодная Лошадь, где был праздник лестницы из мечей, в последние месяцы урожая наконец обратились ко Христу. Люди в этой местности были особенно конкретны и решительны. Весть спасения открылась многим, и одна семья за другой захотели идти путем Иисуса. Они порвали свои связи со жрецом демонов.

Потоки Божьи

Пять больших рек текут с самого высокого в мире плато и вокруг горных отрогов Тибета. Их шумные потоки приносят жизнь на равнины и даже до Центрального Китая, Вьетнама, Бирмы и Индии.

Внезапный подъем мощности и силы, стремительный прорыв больших потоков на истощенные лощины означает, что тает снег на вершинах. А может, прошел дождь в горах.

Несомненно, Джеймс обладал хорошим даром чувствовать, что люди на родине молятся за него. Удаленные на тысячи миль, они участвовали в деле Божьем среди лису, они также заботились о том, чтобы Джеймс и впредь оставался исполненным силой Духа Святого. Он непоколебимо верил, что молитвы детей Божьих привели к урожаю. Он также увидел, что его вопль к Богу об освобождении в его собственной жизни и за спасение лису были услышаны на небе. Ему не было дано знать, что он услышан, но он был услышан сразу. «С первого дня, как ты расположил сердце твое, чтобы достигнуть разумения и смирить себя пред Богом твоим, слова твои услышаны» (Дан. 10,12). Долгие, темные месяцы испытаний не были Божьей ошибкой, они были совершенным Божьим планом.

Шанхай

Серьезное заболевание (аппендицит) задержало Джеймса после его посещения Тантзы в Тенгвее, и потому у него теперь не было возможности посетить все новые группы верующих. Индийский врач советовал ему как можно скорее сделать операцию.

Между тем мистер Хост в письме предложил ему провести несколько дней на побережье. Джеймс был уже почти десять лет в юго-западном Китае, и его очень просили посетить Шанхай и дать сообщение о работе.

Это было последнее, чего он действительно хотел. Он считал, что его работа среди племен необходима как никогда раньше. И все же он продвигался на юг к побережью, чтобы поехать на пароходе в Шанхай. Он еще недалеко ушел от Тенгвея, как снова начались мучительные боли. С ним не было проводника, и после одной мучительной ночи в китайской гостинице он почти не мог идти дальше.

Наконец боли немного стихли, и он мог дойти до лодки, идущей в Шанхай. Операция была неизбежна.

Она была сделана в Шанхае, и Джеймс после больницы находился на главной квартире миссии. Жизнь здесь била ключом: со всех регионов страны приходили и уходили люди. Но сердце Джеймса было полностью занято действительной нуждой его маленького стада в горах Юньнаня. Он успокаивал свою веру обетованиями Божьими.

«Если смотреть со стороны человеческой мудрости, — писал он своему молитвенному кружку, — то я должен переживать за верующих лису, переживать, что они снова возвратятся в идолопоклонство. Но Бог дает мне способность — все заботы возлагать на Него. Я не забочусь и не боюсь. Если бы я все заботы держал при себе, вместо того чтобы возложить на Него, я бы долго не смог выполнять эту работу, — может быть, я ее даже никогда бы не начал. Но если она начата с Ним, то должна и продолжаться с Ним. Давайте все, у кого в сердце лису из Тенгвея, приносить их спокойно с верой в Его руки. Он все совершит, что касается нас, а также верующих лису. И затем будем благодарить за Его милость к нам и к ним».

Глава 4. Только одно оружие. Джеймс Фразер — Миссионер среди народов Тибета.

Глава 6. Глубокие уроки Божьи. Джеймс Фразер — Миссионер среди народов Тибета.

2 Comments Добавьте свой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s