Глава 6. Глубокие уроки Божьи. Джеймс Фразер — Миссионер среди народов Тибета.

Шанхай

Европейцы после длительного труда в отдаленных областях Китая были часто удивлены тем, как сильно они пострадали от недостатка культурного влияния.

Когда Джеймс жил в Шанхае, он был одним из тех, кто должен был принимать активное участие в музыкальных вечерах. Он давал несколько концертов на пианино, которые притягивали голодных слушателей в центральную квартиру КВМ. Он планировал каждый вечер, сохраняя программы, чтобы не повторяться.

Перед тем как Джеймс начинал играть, он убирал верхнюю часть пианино, так как он говорил, что от этого улучшается тонкость и точность звука. Во всяком случае, эти концерты запомнились надолго. Многие европейцы — миссионеры и деловые люди — позднее скажут: «Ты спрашиваешь, помню ли я Джеймса Фразера? Да, я был там, когда он давал свои концерты».

Для Джеймса стало привычкой при посещении большого китайского города, в котором был магазин музыкальных инструментов, арендовать себе пианино на 4-5 часов, чтобы насладиться музыкой. Это никоим образом не держало его в форме, но это был необходимый выход для музыки, жившей в нем.

В эти дни между Джеймсом и Д. Е. Хостом, генеральным директором, возникла крепкая дружба. Многие считали Хоста замкнутым и хладнокровным. У него была спортивная фигура: высокий, статный и безупречный. С ним говорили с почтением, чуть ли не с благоговением.

Во многом Джеймс был ему совершенной противоположностью, но было у них и много общего. Интерес Хоста к молодому работнику появился через его письма. И когда он встретился с ним, то увидел, что это человек необычной духовной силы и разумения.

Задача Хоста — следить в Китае за работой почти тысячи миссионеров в это беспокойное время, в начале XX столетия, — была многогранной и тяжелой. На Джеймса произвело сильное впечатление, когда он понял, что Хост имел духовную силу только благодаря молитве, это было поистине жизненной необходимостью для общего дела Божьего в Китае. Пожилой брат оказал сильное влияние на Джеймса, и он каждый день участвовал в молитвенном общении за все виды служения, часто по нескольку часов. (Не раз во время молитвы Джеймс видел, как Хост наливал себе чашку чая и при этом громко молился).

Возвращение к племенам

Но Джеймс считал дни, когда он снова сможет возвратиться в горы, чтобы увидеть духовный рост новообращенных. Его должен был сопровождать молодой американец из Бостона. Его звали Флегг, ему было 27 лет, он окончил Гарвардский университет и Библейский институт Муди.

Вместе они совершили длинное путешествие через реки и горы на лошадях по направлению к Юньнаню. Флегг сильно уставал, для него непривычно было день за днем ехать верхом. Вначале он хотел посетить восточные церкви и затем западные, где работал Джеймс.

«То поднимаясь в гору, то спускаясь в долину, — писал Джеймс, — ты никогда не устанешь в прекрасном Юньнане… Все мои путешествия я совершаю теперь на лошади… и так привык к этому, что мне все равно, где я еду, лишь бы лошадь смогла пройти. Во многих местах дорога такая крутая, как твоя лестница и такая же хрупкая. Флегг говорит, что я смогу верхом на лошади съехать по ступенькам памятника Вашингтону в Бостоне! Как раз сегодня мой пони кувыркнулся. В этом месте дорога проходила между земляными волнами, расположенными так близко друг к другу, что ему не хватило места для бега. С необычной рассудительностью он дал мне знак перед тем, как кувыркнуться. Я упал через его голову, а пони упал и развернулся так, что лежал на спине головой туда, где только что был его хвост! Его шея была перекручена таким необычным образом, что я спрашивал себя, сможет ли он вообще встать. Побарахтавшись, он встал и начал спокойно пастись, как будто ничего не случилось. (Ты заметила, как непринужденно могут вести себя лошади?) Ни он, ни я, ни китайское седло не пострадали. Я надел свою правую сандалию, которая упала при этом маневре, сел опять на лошадь и поехал дальше, продолжая читать китайскую газету».

Флегг заметил, что куда бы Джеймс ни приезжал, он везде проповедовал. По пути они встречали других путешественников и завязывали с ними разговор. Иногда они вместе с группой людей ели в китайской гостинице и беседовали. И затем снова шли со своей вестью на улицы города. Возможность проповедовать появлялась везде, потому что Джеймс всегда находил ее.

В это время Джеймс писал домой, что он чувствует новую силу в своих проповедях и большую силу в своей жизни.

«Если я могу быть в чем-то уверен, то это ваши молитвы, которые произвели реальное изменение в моей жизни и служении. В своих проповедях я испытал силу и благословение, которые в прежние годы были незнакомы мне. Мое главное занятие — молитва за лису, и через нее моя жизнь обогатилась многими благословениями и помощью… Сколько я знаю, — продолжал он в том же письме, — моя работа среди лису гарантирована Его повелением, и это дает мне уверенность просить вас и дальше молиться. Вся наша работа должна быть:

— в созвучии с библейскими принципами,

— в согласовании с внутренним свидетельством духа,

— в гармонии с Божьей работой в нашей ситуации.

Затем мы должны иметь в себе уверенность в Его водительстве и видеть перед собой открытые двери, не имея нужды пробивать их. Внутреннее и внешнее водительство будут соответствовать точно так же, как замок с ключом, и вследствие этого мы будем освобождены от дел, которые как для Него, так и для нас второстепенны».

Когда он снова достиг западного Юньнаня, то увидел, что верующие возросли в познании и количественно при пастырском служении Ба Тава.

Джеймс оставил Флегга в Тенгвее и пошел вдоль по реке в направлении Бамо, посетил лису и деревни кахинов и был очень ободрен, увидев рост.

Церковь в Цветном Холме

В деревне Цветной Холм царило оживление. Строились высокие стены из бамбука, и заготавливалась солома для крыши. Земляной пол трамбовали и застилали камышом. Толстые сосновые ветки для ламп были уже готовы и лежали на большом низком камне.

Это была первая церковь, построенная в западных горах.

Джеймс несколько недель оставался в деревне Цветной Холм, но строительство церкви было начато задолго до его прихода. Все делали и приносили добровольно, и Джеймс заметил, что церковь выделялась среди всех зданий в деревне высотой и архитектурой, хотя и была построена очень скромно.

Освящение дома, по словам Джеймса, было похоже на праздничное торжество. Только сто человек могли поместиться внутри дома, поэтому несколько сот из соседних деревень стояли на улице и смотрели через щели в стене и в проем двери.

Богослужение проходило, если мягко выразиться, в свободной форме. Христиане лису еще мало знали. Самой употребляемой в этом случае была молитва: «Бог, наш Отец, Творец неба и земли, Творец человечества, мы — Твои дети. Мы последователи Иисуса. Сохрани нас сегодня. Пусть нас не беспокоят злые духи. Мы надеемся на Иисуса. Аминь».

Было просто невозможно долгое время сохранять спокойствие в собрании. Но они любили петь и были по природе очень музыкальны, поэтому Джеймс старался многое объяснять им через песни.

«Если бы ты слушала с улицы, — писал он, — ты бы подумала, что внутри происходит театральное представление. Нужно совсем немного, чтобы рассмешить их!»

Виски и опиум

Не было ничего удивительного в том, что Джеймс был вскоре атакован проблемами, касающимися морали христиан в молодой церкви. Обращенные в деревне Цветной Холм рассказывали ему об успешной торговле опиумом. Китайское правительство выслало войска для уничтожения урожая опиума.

«Мы имели молитвенное собрание, — говорили они Джеймсу, — и просили Бога защитить наш опиум. Мы приготовили ножи и отравленные стрелы, чтобы воевать против солдат, когда они придут. Но они не пришли, и мы в этом году много денег выручили за опиум, слава Богу!»

«Они знают мою позицию, — писал он своей молитвенной группе, — и я открыто говорю им, что я никого не могу крестить, кто сеет, продает и пользуется опиумом. И все же, я думаю, мы должны иметь достаточно сочувствия, чтобы увидеть настоящую веру, даже если она сопровождается совершенно непонимающей совестью.

За несколько месяцев до этого он писал из Шанхая: «Там существует действующая вера. Если верующие слабы и мы не можем лично быть с ними, то, может быть, Бог призывает нас с ними и за них подвизаться в молитве. Богу возможно оживить даже самую слабую искорку стремления к Нему или использовать для их благословения самую малую истину, которую они смогут понять. Я это фактически видел в среде лису. Часто они вообще ничего не знают, — так бы мы во всяком случае сказали, — но если они имеют только самое малое участие в благодати Божьей, они вспоминают то малое, что знают, и кажется, что это удерживает их в истине… Исполнимся же все духом апостола: хотя он никогда не видел верующих Рима, он весьма желал увидеть их, «чтобы преподать… некое дарование духовное». И хотя он до тех пор был свободен от всякой ответственности, он все же чувствовал себя должником «и еллинам и варварам, мудрецам и невеждам»».

Другой вопрос касался рисового виски. Его в большом количестве пили на браках и подобных торжествах, в результате — всеобщее пьянство, разврат. Виски — это огненная вода для лису. Китайцы говорили: «Если лису видит виски, это подобно тому, как пиявка чувствует запах крови».

Новообращенные охотно соглашались, что без виски им живется лучше, но когда вопрос касался брака, они колебались. Отказ от ценимых ими традиций казался им тяжелым, хотя они сознавали, что последствия пьянки становятся все ужаснее. Несколько раз Джеймс уговорил их вылить виски свиньям, которые потом бегали безнадежно пьяные.

Он писал: «Молодые люди, как правило, поддерживают меня от всего сердца в моей кампании трезвости. Они являются радикалами, а старые люди — консерваторы! Я с трудом убедил их в том, чтобы они смешали корм свиней с горшком виски.

В другом селе мне рассказали о горшке виски, который хранила одна семья для предстоящей помолвки. Они умоляли меня остаться на этот праздник, но я сказал, что уйду, если они не согласятся вылить это огненное зелье. Наконец владелец горшка согласился и дал мне корм для свиней, чтобы смешать с ним виски.

Знаешь, их виски образуется из массы бродящего риса, жидкость отсасывается шлангом. Я не уничтожаю всю массу, так как это расточительно, и это действительно хороший жирный корм для свиней. Но я не выливаю его просто на землю, так как свиньи еще большие пьяницы, чем лису, и если допустить, то они напьются до смерти. Бродящий рис разбавляют с отрубями и дают свиньям, но люди сами его уже не употребляют. Новый вид кампании трезвости!»

Полный дом

В 1917 году в Тенгвее праздновали первый христианский праздник. Многие приходили с гор в маленький миссионерский домик, где Джеймс и Флегг мужественно обслуживали пятнадцать постоянных гостей и приходящих днем. Немногие из горных жителей видели до этого такой город, как Тенгвей.

«Ты бы восхищалась, если бы видела, как они приходили, — писал он в своих письмах.- Немногие были когда-либо в городе. Когда они пришли в наш дом (мы разрешили им все посмотреть), девочки группой шли из комнаты в комнату, при этом они все время невольно шептались в восхищении и радости. Это было для них как в небе! Мужчины относились более хладнокровно. Мужчины с большими мечами, красивыми карманами, в трубчатых чулках и с босыми ногами; девочки с цветными тюрбанами, кисточками, бусами, цепочками, кольцами, браслетами и другими украшениями, — я желал бы, чтобы ты их хоть раз увидела!..

Каждый день после утренней молитвы они все собираются в церкви, и я учу их читать Писание… Вечером у нас спевка. Они уже знают «Иисус любит меня» и «Я далеко ушел от Бога», я учу их петь «Бог с тобой, доколе свидимся» и еще одну или две песни. Они так хорошо пели, что с улицы заходили китайцы, садились и слушали.

В эти дни нас посетил новый консул с ушедшим на пенсию мэром Истее. Лису тесным кругом окружили их, делая многочисленные замечания, и даже щупали их одежду! Мы объяснили консулу, чтобы он не обращал на это внимания, так как наши гости лису не знают еще, как себя вести.

«Я так и понял, — ответил Истее, который на все смотрел улыбаясь, — стоящий за мной сейчас как раз гладит меня по спине!»

Больше всего новых лису привлекли спортивные игры после обеда и главным событием были прыжки в высоту и бег наперегонки Джеймса и Флегга. Этого они никогда не забудут.

Больше восьмидесяти людей из племени сидели в последний день Рождества вокруг стола с шедеврами кулинарного искусства двух юношей, которые хотели хотя бы этим отплатить за гостеприимство, оказанное лису. Особое чувство единства царило в семье Божьей на этом празднике. Он был первым из многих, которые праздновали в последующие годы, — обычай, который существует и сегодня, когда собираются христиане из племен.

Терпение

Когда Джеймс в последующие месяцы путешествовал из деревни в деревню, посещая новые группы верующих, он был поражен огромным объемом работы, которую ему предстояло провести. Не только из-за того, что молодые христиане жили высоко в горах и были очень рассеяны, но и потому, что их понимание веры было таким мизерным. Он обнаружил, что некоторые из них думали, будто свободны от злых духов и имеют теперь через Христа мир с Богом, и этого, наверное, достаточно. Зачем проводить собрание? Зачем иметь день покоя и богослужение? Они не умели читать, зачем же допускать, что книга будет господствовать над ними? Джеймс написал своим соработникам домой молитвенную нужду, чтобы Бог дал лису «духа премудрости и откровения к познанию Его» (Еф. 1,17).

Работа едва началась!

«Я не рисую мрачную картину, а хочу рассказать об истинном состоянии вещей, как можно более непредвзято. Во многих отношениях они (верующие лису) опередили средних посетителей церкви. Они очень гостеприимны, искренне радуются мне, когда я посещаю их деревни.

Они честны, чтобы они ни делали. Мы очень мало видим того плохого, которое часто приписывают «рисовым христианам». Они переносят мои вещи из деревни в деревню, не ожидая за это платы… и дарят мне гостеприимство. Среди них мало интеллигентных, честных молодых людей, которые как-то хотят продвинуться вперед, или действительно духовно живых. Большинство из них нельзя оторвать вечерами от костра (в этих горных селах зимой очень холодно), чтобы собраться и немного больше поучиться, даже если я нахожусь недалеко от них, где тоже горит костер!

В прошедшее время я часто давал место унынию, — это всегда означает духовный паралич, и даже в моем последнем путешествии, я признаю это, я часто был огорчен состоянием людей. Месяц назад я был в одном селе, недалеко от Цветного Холма, и меня беспокоило происходящее там, но мир снова наполнил мое сердце, когда я подумал о том, что работа хоть и медленно, но все-таки продвигается вперед и несмотря ни на что идет дальше. Моя ошибка была уже в том, что я сильно торопился.

Спешка не в характере этих людей, тем более что это не Божий путь. Спешка означает заботу, а забота изгоняет мир Божий из нашего сердца.

Рим не был построен в один день, также и работа по созданию общин из христиан лису в районе Тенгвея — не дело одного дня. Когда придет время, надо организовать школы. Необходимо сделать много посещений, дать много поучений и много молиться. Это нельзя сделать все сразу. Воспоминание об этом вновь вернуло меня к Богу. Я направил свое сердце на дело благодати среди лису Тенгвея, но Бог дал мне понять, что это произойдет, когда и как Он усмотрит. Я даже готов (если это Его воля) не увидеть полноту благословений за время моей жизни».

Во всех сообщениях Джеймса была необходима абсолютная честность, если он ожидал духовной поддержки от друзей на родине. Его заметки о поражениях ясны и точны. Несколько групп верующих возвратились к идолопоклонству. Некоторые верили слухам, что Джеймс британский агент, который высматривает рекрутов.

Он также сообщал точные сведения о районах, где росло число христиан. Казалось, что в некоторых местах были готовы принимать Евангелие. Здесь была хорошая почва, обещающая принести урожай. Новообращенные, казалось, быстро росли и твердо стояли на ногах.

Для себя Джеймс заметил, что работа требовала другого направления. Хотя он немного говорил об этом, требовались огромные физические силы, так как большинство путешествий ему приходилось делать пешком. В письмах он пытался объяснить причины медленного передвижения.

«Сейчас я уже четырнадцать дней в дороге, — писал он во время путешествия, — и нахожусь в деревне Водяное Блюдо, где у меня пятнадцать христианских семей… Я думаю еще два месяца быть в дороге перед возвращением… Если уже находишься в районе лису, то в день нужно пробегать не менее пятнадцати миль, так как деревни расположены далеко друг от друга. Горы высокие: один день путешествия часто состоит из спуска в три тысячи футов на равнину и такого же подъема в другом направлении. Но эти перекрестные дороги часто как лестницы, и ты должен переходить реки или совершать рискованные прыжки со скалы на скалу, переходить ужасные мосты. Иногда нет никакой возможности узнать дорогу и я должен идти верой. В такой местности даже лошадь нельзя использовать. Здесь такие высоты, что ни один человек, даже самый глупый, не поедет туда верхом».

Джеймс так привык переходить переполненные реки, что если его кули не соглашались на это, то он шел один с вещами на голове и возвращался, чтобы помочь кули.

Джеймс не придавал большого значения тому, что часто одежда на нем была мокрая и он недоедал. «Я не беру это во внимание, как другие люди», — сказал он как-то. Он радовался горной жизни и любил взбираться на высоту. На этих дорогах у него было достаточно времени размышлять о принципах работы Божьей.

«Подготовка, замедление и рост, — характерные черты Божьих действий как в истории, так и в природе», — писал он.

Джеймс призывает нас к терпению, говоря, что Писание соответствует делам природы: «»Земледелец ждет драгоценного плода от земли и для того терпит долго». Этот же принцип мы можем применить к нашей духовной жизни и в нашей работе для Господа. Зрелый христианин — это результат не одного дня, не одного месяца или даже года. «Нужно время, — говорит доктор Андрей Миррау, — расти во Христе». Мы должны пустить наши корни глубоко в почву Слова Божьего и укореняться путем долгого жизненного опыта. Это медленный процесс, но он и должен быть таким: Бог не хочет, чтобы мы были духовными грибами.

Понятно, что в деле Господнем есть место и спешке: дело Царя требует этого (есть правильная и неправильная спешка), и наверняка здесь есть место прилежности и усердию. Джеймс Гилмор говорит, что он не верит, что мы можем быть достаточно ревностными в деле, за которое Христос отдал Свою жизнь. Пока еще день, мы не можем поступать иначе, как встать и работать до предела сил, которые дает нам Бог. Но, если мы допустим, и в наше христианское дело войдет элемент гложущей заботы, она будет скорее мешать, чем помогать. Мы не сможем ни одну душу привести своей заботой в Царство Небесное, они должны сами решиться. Мы также не можем, заботясь, стать более зрелыми или сделать других зрелыми. Растения, которые насадил Небесный Отец, будут лучше расти под открытым небом, чем в теплице наших лихорадочных стараний. Наша задача — поливать их очень заботливо, но мы не можем вызвать рост, как бы мы ни старались. Неестественно быстрый рост часто бывает нездоровым. Быстрый рост, о котором идет речь в Матф. 13, 5, — признак кратковременности.

В биографии нашего Господа ничто так не достойно внимания, как спокойное и равномерное течение Его жизни. Он никогда не нервничает, чтобы ни случилось, Он всегда бдителен, как бы ни атаковали его люди и демоны. Среди колеблющихся людей, враждебных начальников, неверных учеников Он всегда спокоен и уравновешен. Христос поистине тяжело работал, но Он не делал ни больше, ни меньше, чем было Ему предписано Богом, и делал это без беспокойства, без спешки, без забот. Жил ли еще кто такой спокойной мирной жизнью среди таких беспокойных обстоятельств?

Но мы работаем, как и Он, для вечности и в вечности (вечность для нас уже началась) — значит, мы можем позволить себе работать в атмосфере вечности. Спешка и горячка плотских стараний дышат духом беспокойства, а Святой Дух дышит глубоким покоем. Это атмосфера, в которой мы ожидаем роста прочного дела Божьего. Будем в первую очередь заботиться о Божьем деле, — начатом и продолженном Богом, — и затем пустим наши заботы, страхи и нетерпение на ветер. Стряхнем глупую леность с одной стороны и лихорадочную спешку — с другой. За ночь может вырасти тыква величиной с бутылку, но не дуб. Течение может быть глубоким и сильным, несмотря на маленькие волны и встречное течение на поверхности. И даже если дело временами получает удар через вторгающиеся течения лукавого, научимся все же говорить, как говорил Иеремия в ужасных обстоятельствах: «Хорошо, если человек надеется и спокойно ожидает спасение от Господа».

Уроки чтения

Занимаясь попечением о душах среди двухсот семей, Джеймс понял, что пришло время создать шрифт лису и перевести первое Евангелие.

Когда сезон жатвы достиг наивысшей точки и не было возможности учить, он пошел в город Миткину в Бирму, чтобы поработать с Ба Тав над этим проектом. Американские миссионеры в городе помогали им совершенствовать шрифт, и Джеймс работал все лето, в самую жару, чтобы подготовить Евангелие от Марка и букварь для лису. Когда Джеймс снова пошел в горы, манускрипты уже лежали в Рангоне, готовые к печати.

Шрифт лису, созданный Джеймсом и его друзьями, который стал известен как шрифт Фразера, был очень похож на прописные буквы английского алфавита, некоторые буквы были даны в зеркальном отображении, чтобы выразить особенные звуки языка.

Было очень трудно научить людей читать прежде, чем были получены книги. Им приходилось довольствоваться рукописными копиями.

Учитель лису сам только недавно научился читать. Джеймс обнаружил, что некоторые научились читать снизу вверх, когда много людей толпилось вокруг одной копии, а другие читали правильно — по порядку, и поэтому им нужно было каждый раз быть уверенными, чтобы читать всегда в одном порядке!

Деревня Черепахи

Джеймс был очень ободрен ростом церквей в западной области. При возвращении с Бирмы деревня Черепахи была первой на его пути.

«Когда я оставил деревню Черепахи, — писал он молитвенному кружку, — здесь было четырнадцать христианских семей, а теперь двадцать одна. Когда я оставил деревню Водяное Блюдо, там было двенадцать семей, теперь девятнадцать. Когда я оставил Красную Лесную Шпору, там было девять семей, теперь — двадцать… И это в то время, когда они практически месяцами не имели никакой помощи. Я слышал, что Плавильная и Кипарисовый Холм остались точно такими, как прежде. Мне рассказывали, что там построили церковь (я ее не видел), где каждое воскресенье проводят богослужение.

В деревне Черепахи самый старый и добрый человек был несколько недель серьезно болен. Но он и все остальные твердо держались веры и молитвы, и старец выздоровел. Эти люди обладают большой верой в Божественное исцеление, и такие случаи, видимо, укрепляют их веру. С тех пор как я был у них в последний раз, они возросли числом и духовно окрепли».

Когда лошадь Джеймса заболела в воскресенье, которое он проводил там, люди советовали ему молиться об ее исцелении.

«Я вначале медлил, для меня было необычно делать такое. Но люди, казалось, были удивлены этим.

«Ты будешь молиться за свою лошадь?» — спрашивали они.

Итак, я пошел с ними. Мы стояли вокруг животного, когда я отдал его в руки Божьи на жизнь или на смерть. На следующее утро я был рад, что послушал их, так как лошадь была жива».

Во время пребывания Джеймса в этом селе двадцать пять человек приняли крещение. В свои молодые годы он считал жизненно важным дать новым верующим правильное направление в их поведении. Некоторые считали, что здесь он совершает ошибку и склоняет их к закону. Но когда позднее лису предложили ему издать книгу правил, Джеймс и слышать не хотел об этом.

Заметки о крещении наглядно поясняют его позицию: «Каждый серьезно обещал не только от всего сердца доверить Господу Иисусу всю свою жизнь, но и удаляться от всякой связи с языческим поклонением, от употребления виски, от безнравственности, от курения опиума и его выращивания и соблюдать день Господень. Мое сердце ликовало на этом празднике! Утром мы пошли к реке, мужчины стояли на одном берегу, а женщины — на другом, и я всех их передал в руки Божьи. Под открытым небом я одного за другим погружал в стремительное течение, как раз под мостом, сделанным из толстых планок.

Вы будете молиться, чтобы они сдержали свое обещание?»

Перебранка со смертью

Хотя Джеймс, насколько по-человечески это было возможно, подстраивался к людям и в одежде, и в еде, и в стиле жизни, он все же мог ошибаться, недооценивая силу их традиций.

Когда однажды он остался на ночь в одном селе лису, то, вставши рано утром, вышел, чтобы помолиться. Он сидел под деревом и отдыхал, прислонившись к нему, как вдруг услышал сердитые крики.

Деревенские жители теснились вокруг него и показывали на дерево. Это было, оказывается, дерево, посвященное демону. Духи разгневаются и пошлют гибель деревне, говорили они. Надо принести жертву, чтобы умилостивить их. Джеймса схватили и привязали к дереву. Связали руки и ноги, так что он не мог двигаться. Казалось, что смерть очень близка.

С болью и страхом он ждал, пока шли приготовления к ритуальному жертвоприношению. В мыслях проносились бесчисленные обетования Божьи. «Чистое сердце… твердая позиция… сокровенная жизнь. В смерти иль в жизни, — вспоминал он, — да прославится Бог».

Через несколько часов ожидания Джеймс услышал, как между деревенскими жителями началась дискуссия: может, они смогут получить от него деньги. Наконец они окружили его и стали торговаться с ним о его жизни.

Он должен купить корову, утверждали они, и ее вместо него принесут в жертву. Против своей воли он согласился. Его освободили, он дал им деньги. Корову купили и принесли в жертву.

Джеймс на всю жизнь запомнил этот мучительный урок.

С территорией дьявола нельзя обходиться легкомысленно. Он находился на вражеской территории. После этого он путешествовал смиреннее, но в радости, что Бог в этом испытании каждое мгновение охранял его и освободил его из пасти смерти.

Школа Божья

Еще несколько важных уроков пришлось выучить Джеймсу в эти годы.

То и дело у него были сильные приступы одиночества, несмотря на набитые людьми хижины, где он жил месяцами. Одно дело быть одиноким, когда работа движется вперед, но другое дело быть одиноким в глубоком унынии.

С большой силой и надеждой он молился за тринадцать семей в селе недалеко от бирманской границы. Часами молился в горах за это село. Он многого ожидал от встречи с главами семей, которые пришли, чтобы поговорить с ним о Христе. Это было стратегически важное село. Джеймс знал, что группа селений в этой местности примет Благую Весть, если сначала это ведущее село примет ее.

Его разочарование было очень болезненным, когда они отклонили ее.

По обыкновению он ушел, чтобы найти пустое помещение, где он обо всем мог помолиться. И в маленькой комнатке соседнего села ему встретился Господь. Он читал 2 Пар. 20,17, когда наткнулся на слова Иозиила: «Не вам сражаться на сей раз; вы станьте, стойте и смотрите на спасение Господне, посылаемое вам. Иуда и Иерусалим! не бойтесь и не ужасайтесь. Завтра выступите навстречу им, и Господь будет с вами».

Эта глава сильно тронула Джеймса, и он провел остальные часы в молитвенной борьбе. В полночь он почувствовал победу, о чем говорит его дневник:

«Явно чувствую водительство, — писал он, — бороться против «начальств и властей» и за деревню Центральная. Верю в покаяние жителей и молюсь, чтобы сошли небесные силы и сразились против сил тьмы, которые держат в узах двух стариков и, может, еще троих, метающих своему селу обратиться ко Христу».

На следующий день рано утром Джеймс пошел той же дорогой назад в деревню Центральная. Казалось, люди стали более открытыми. Одиннадцать или тринадцать семей пожелали стать учениками Иисуса.

«Победа, — сообщал он, — точно как и ожидал!»

На другой день пришли еще двенадцать семей, желавших принять весть спасения и стать детьми Божьими. Казалось, все перевернулось.

Большую часть следующей ночи Джеймс провел в горах и молился за близлежащее село, которое, казалось, враждебно относилось к вести. Он верил, что Бог усмотрел в этом районе сильную группу верующих и в каждом селе есть ее представители.

Если борешься в молитве, победа бывает на всех направлениях.

На следующее утро он пошел в это село с одним из новых верующих из деревни Центральная.

Люди встретили их холодно и враждебно. Они не хотели, чтобы он был у них, и не верили его вести. Их реакция была такой отрицательной, что даже его проводник стал отрицать свою веру и называть Джеймса обманщиком.

Оглушенный и сокрушенный, Джеймс тихо возвратился в свою маленькую пустую комнату. Казалось, что все его дело провалилось, и его постигнет новая депрессия. Но здесь Бог показал Свою любящую руку. Большое чувство мира охватило Джеймса, когда он смирился в молитве.

Появилось предчувствие победы. Одна деревня за другой будут обращаться ко Христу, если он будет молиться молитвой борьбы. Вновь он увидел, что в деле Божьем нет места самонадеянной вере.

«Нахожу огромный мир, — писал он, — возложив все дело этих деревень в руки Божьи. Но посещение Духа было очень серьезным, и теперь я буду смиреннее ходить перед Господом, а после этого — и перед сатаной».

Цена силы

Однажды Джеймс ночью писал дневник при свете масляной горелки в Цветном Холме:

«Часто думаю о высказывании Стюарта Холдена: «Я не верю, чтобы какой-то человек стал победителем, не пролив своей крови», — «вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха» (Евр. 12,4).

Так часто до сегодняшнего дня я не был готов, образно говоря, проливать мою собственную кровь и только уповал на Господа… Это называется «упование в кресле»».

Джеймс понял, что очень просто впасть в духовное безучастие. После долгого подъема при достижении горного села и долгих часов проповеди и занятий сразу же по прибытии туда он заснул в хижине, переполненной вшами, и спал до утра. Туман и дождь задержали его в горах, в этой массе людей, где у него даже не было места почитать и помолиться. Незаметно пришла духовная слабость: медленный спуск в леность.

Заметка в дневнике говорит об этом: «Вся причина поражений в эти дни — духовная слабость. В этих обстоятельствах не работает ни один текст, который я вспоминаю. Дух должен беспрестанно поддерживаться постоянной молитвой силы, особенно против сил тьмы. Все то, чему я научился до сих пор, без такой молитвы бесполезно».

Хадсон Тейлор наблюдал, что нет никакой возможности иметь силу в жизни, которая приятна и чуждается креста. Эта истина открылась в эти месяцы и Джеймсу. Очень дорого стоит сохранить путь с Богом, глубока и постоянна цена каждого дня нашей жизни.

Одно дело — нести крест, а другое — умереть на нем. Джеймс достиг нового понимания пшеничного зерна, которое должно упасть в землю и умереть, чтобы оно могло принести плод. Это привело его к истине.

«Каждый, — говорит А. В. Тозер, — настолько свят, насколько хочет».

Дневник Джеймса показывает в это время жажду к святости в жизни. Летом 1918 года он должен был несколько недель провести в Тенгвее, потому что у него ужасно болела нога. Немного о его духовных переживаниях мы узнаем из следующих заметок в дневнике.

«23 августа. Значительное духовное выздоровление… Способен практически обхватить ноги на кресте.

26 августа. Сегодня мне исполнилось 32 года. Сильно чувствую молитвы матери. Я уверен, что она молится за меня. Славное время молитвы наедине в моей комнате. Способен идти к кресту и остаться там. В духе имею мир и покой. Проповедь вечером на улице.

27 августа. Крест причиняет страдания, — пусть болит! Я буду тяжело работать, а также молиться благодаря милости Божьей.

28 августа. Читал Томаса Коокса «Новозаветное освящение».

1 сентября. Вчера вечером молился на улице в канаве.

И неделей позже, когда он готовился к долгому путешествию:

«9 сентября. Очень ясно и решительно занял позицию 1 Иоан. 1,7 — Иисус Христос очищает от всех грехов. Остаток дня — полный мира и благословения. Вечером один лису изъявил готовность принять Христа и пришел ко мне побеседовать и помолиться.

11 сентября. Переживаю в эти дни 1 Иоан. 1,7. Вера стала такой естественной, как дыхание. В первые годы моего пребывания здесь я старался исполнить собственными усилиями Иак. 4,7, которое, может, и не имеет никакой связи с наследственным грехом. Но это связано с борьбой против сатанинского царства в мире. В любом случае книга Томаса Коокса была мне большой помощью.

12 сентября. В эти дни мое оружие против греха и сатаны — или, вернее, одного греха — любовь Божья. Мы не можем по-другому действовать, как в духе милости. «Любовь Христова влечет нас».

16 сентября. Выдержки из Джоветта «Страдания за души»:

«Добрая весть сокрушенного сердца — есть начало служения кровоточащего сердца.

Как только мы перестаем кровоточить, — мы перестаем благословлять.

Мы должны кровоточить, если мы хотим быть служителями искупительной крови».

20 сентября. Мы должны облечься во всеоружие Божье до прихода «злого дня», чтобы быть способными остановиться.

Мы должны укреплять оборону во время каждого перерыва в сражении».

Обратный удар

Снова и снова Джеймс видел бесполезность собственных стараний. Он мог бы надорваться, работая, но это не имело бы никакого воздействия на человека.

Он написал друзьям в Лечвут по этому поводу после большого отпадения в Цветном Холме. Некоторые из верующих возвратились к идолопоклонству.

Маленькой церковью в Цветном Холме руководил интеллигентный и духовный молодой человек. Джеймс возлагал на него большие надежды, думая, что он станет вторым Ба Тав. Когда Джеймс переводил в Бирме первое Евангелие на язык лису, в Цветном Холме прошла серьезная эпидемия гриппа, и этот молодой человек умер. Это ужасно потрясло веру детей Божьих.

Жрец был тут как тут, чтобы использовать ситуацию.

«Он утверждал, — писал Джеймс, — что видел душу молодого человека — ни в небе, ни в другом месте умерших предков — в руке у него был песенник, что я ему дал, и он плакал. Следовательно, христиане не попадают на небо, — это всего лишь злая шутка.

Вскоре после смерти отца заболел его ребенок, и они сказали, что вернулся дух отца, чтобы забрать ребенка. Только не думай, что верующие говорят об этом, улыбаясь, как мы бы это сделали. Нет, они воспринимают это очень серьезно».

«Многие верующие вернулись на старый путь, — продолжал он в другом письме, — и даже те, которые не сделали это, боятся и сомневаются больше, чем они мне об этом говорят».

По-человечески все это было очень понятно. Цветной Холм был не единственным местом, где произошло отпадение. Истина, которую он в прежние годы особенно подчеркивал, — что возрождение является делом Божьим, — была ясно видна в новой ситуации.

Никакие требования, упреки, уговоры или утешения со стороны Джеймса никого не убедили. Только прямое Божье действие может произвести постоянный плод.

Он писал молитвенному кружку: «Если смотреть в общем, то кажется, что Бог остановил руку лукавого. А мой коллега, мистер Флегг, думает, что это чудо, что в некоторых случаях после 2-3 дней обучения многие верующие стоят твердо, несмотря на все искушения, которые встречаются им.

У меня не хватает слов, чтобы выразить свою беспомощность среди этих людей, если бы не благодать Божья. Хотя я уже десять лет в Китае и имею значительный опыт работы с китайцами и лису, я все больше обнаруживаю, что слишком мало или вообще ни на что не способен, если бы Бог не шел впереди меня и не работал среди них. Кроме того, я чувствую себя как человек, лодка которого оказалась на мели. Он может тянуть или толкать, но все же сможет продвинуть свою лодку только на несколько сантиметров. Но если поток поднимет лодку, — тогда она может двигаться очень просто и беспрепятственно.

Конечно, мне необходимо идти к лису, проповедовать им, учить их, увещевать и направлять, но их духовный рост почти полностью зависит от состояния духа (отлива или прилива) деревни — состояние, которое вы можете так же, как и я, контролировать на коленях. Иногда я думаю, что деревня «села на мель», — я имею в виду лодку, которая села на мель! В таком случае людей нельзя больше собрать, — то есть сохранить в единстве, они не могут поддерживать и укреплять друг друга, — точно так же, как сделать из сухого песка мячик. Они будут холодными, и не будут реагировать, и недели или даже месяцы учебы едва ли изменят их. Их молитвы не будут услышаны так, как если бы Дух Святой жил в них. Я повторяю: чувствуешь себя бессильным помочь в таких случаях, делаешь все возможное для них и затем отдаешь их Богу.

Можно представить себе это и по-другому. Проповедь Слова Божьего в таких деревнях лису больше подобна прививке. Ты вводишь сыворотку, и люди по-настоящему привиты. Но результат различен у разных людей. У некоторых «прививка» успешна: число людей прибавляется, и они растут в вере.

В других случаях прививка не срабатывает! И люди возвращаются в язычество или в беспечность. Можно ли это применить в наших широтах и в нашем окружении? Разве мы не привиты Божьей вседостаточной благодатью через воскресшего Христа против греха (Рим. 6,1-14), этой смертельной оспы души? И каков был результат? Произвела ли она действие в твоей жизни? В моей?»

Для зрелости

Джеймсу была необходима большая духовная выдержка, когда он проводил первые, казалось, бесплодные годы в горах, чтобы обратить племена к Богу. Без видимого успеха прошли годы. Затем по милости и любви Божьей одна семья за другой и одна деревня за другой начали взывать к Нему о спасении.

Теперь необходим был другой вид стойкости.

Павел желал увидеть ефесян как «мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4,13). Джеймс желал больше всего, чтобы церковь была постоянной, мудрой и зрелой. Ему предстояли еще годы работы.

Хотя были отпадения, но было и ободрение.

«Я не хочу, чтобы вы думали, что я разочарован своей работой с лису — это не так! Я только хочу, чтобы вы знали правду, и это все. Многое, о чем я говорю, можно применить ко многим местам и полям благовестия, о которых поступают розовые и оптимистические сообщения, — очень правильно, так как это дело устоит! Так же у меня! И я полон надежды и уверенности в этом. У меня много лису, которые верны и честны в жизни, и есть некоторые, особенно любящие и усердные. Они очень гостеприимны, великодушны и сравнительно доверчивы. Тем более правильно, если скажу, что и мы, миссионеры, временами ошибаемся. Мы не всегда мудры в том, что говорим и делаем. И я также уверен, что, какие бы трудности мы ни встречали в работе с лису, эти трудности есть в каждом христианском служении. Я почти уверен, что они есть даже у вас дома…

Доктор Дале сказал, что, хотя мы можем изменить наши трудности в христианской работе, мы не можем избежать их. Я лично за себя благодарю Бога от всего сердца, что нахожусь там, где я есть, и делаю ту работу, в которой нахожусь.

Некоторые верующие лису, главным образом молодые люди, просто замечательны. Это те, которые всегда и во всем готовы помочь, которые везде в деле Божьем радуют нас. Восемнадцатилетний юноша зимой жил у меня один месяц, он всегда радостный и готовый помочь. Он каждый вечер громко молился, прежде чем идти спать, и так сильно любил песни, что один миссионер, посетивший нас в это время, назвал его поющим мальчиком. Он хорошо работает и может отлично читать и писать. Двое юношей из его села недавно сопровождали меня две недели, они несли мой багаж и помогали, где только могли. Когда они пошли домой, то ничего не взяли за работу.

Один мужчина в южной области твердо стоял в вере, когда все другие в его деревне отпали. Я посетил эту деревню при первой возможности только потому, что он меня так усиленно приглашал. Каждый там мог засвидетельствовать, что он был абсолютным трезвенником, как и вся его семья. Лучшее свидетельство, что он и свою семью воспитывает в том же духе: свою старшую дочь, радостную, любящую девушку, он мог отдать замуж в богатую семью, но выбрал бедного молодого человека, христианина. Большая радость быть в этой семье, все здесь обладают этими качествами: честностью и абсолютной серьезностью.

Китайский Муди

Тинг Ли Мей был известен как китайский Муди. Он был кротким, любящим проповедником, через которого многие китайцы стали учениками Христа.

Когда Тинг попросил разрешения посетить новые церкви на западе, Джеймс был больше чем обрадован. Во-первых, Тинг может дать полезные советы, и, во-вторых, у Джеймса на несколько месяцев был теперь помощник. К тому же проповеди Тинга были именно тем, в чем они нуждались.

Тинга шокировала грязь в деревнях.

Джеймс улыбнулся, когда вспомнил свое первое впечатление, — теперь он уже просто привык. В деревне Черепахи Тинг спросил Джеймса, не огорчит ли он людей, если будет говорить им о личной гигиене.

«Спокойно говори», — сказал Джеймс с энтузиазмом.

С большим тактом и вежливостью Тинг предложил, что, так как они стали верующими, им нужно постоянно мыться, и это будет приятно для всех. А также сказал, чтобы они не плевали в церкви.

На всех лицах в собрании было написано величайшее удивление. Некоторые еще никогда в своей жизни не мылись, а что касается плевков, то некоторые из них плевали каждую пару минут. Чистота не сразу стала потребностью для тех, кто начинал освящаться.

Тинг был воодушевлен тем, что он видел в духовно юных церквах.

Как-то ночью, когда они пошли на холм, покрытый густым лесом, их поразила темнота. Они, сильно уставшие, спотыкаясь, шли по темной таинственной тропинке. Неожиданно из темноты донеслись звуки пения. Они остановились послушать и поняли, что где-то в лесу поют верующие лису.

Они направились в сторону музыки и пришли к новой церкви в деревне Водяное Блюдо, которую Джеймс еще не видел. Собрание проходило в абсолютной темноте, потому что верующие не могли себе позволить купить масла для своих маленьких ламп.

Тинг тут же расположил эту маленькую группу к себе.

Для Джеймса такое сотрудничество было праздником после столь долгого одиночества. Один или два раза он брал Тинга с собой, чтобы посмотреть красивые места, которые он особенно любил, например, недалеко от деревни Черепахи.

«Мы были в нескольких милях от границы с Бирмой, — писал он, — и могли увидеть долину Иравадо и Миткинскую равнину.

Тинг никогда не путешествовал за пределами своей страны. Но он был одним из тех людей, которым я пытаюсь подражать, они просто везде находят то, что радует их, — будь то одежда людей, новое растение, дерево или животное, которое они еще не видели, или интересный местный обычай, или какое-то сказание.

На вершине этой цепи гор росло диковинное дерево, которое ни он, ни я до сих пор не видели. На нем было шесть различных видов листьев! Одно или два из них были паразиты, другие, очевидно, нет, как мы могли определить. Было просто удивительно, как он почти с детской радостью нарвал по одному листочку с каждого вида и добавил их к ягодам, которые собрал. Он так радовался новым вещам и прекрасным видам, что предложил помолиться и за все поблагодарить Бога. Так мы втроем провели молитвенное общение, сидя на скале высокой холодной горы, с которой можно было видеть всю Бирму».

Джеймсу понравился и помощник Тинга, которого звали Ри.

«Ри просто изумителен… не великий проповедник, но тихий, скромный мужчина, хорошо воспитан, готовый делать все.

Он всегда там, где нужно сделать грязную или тяжелую работу, кажется, он из любой трудности найдет выход, он всем делает приятное. Ты едва заметишь его, но, как люди говорят о соли, что она «вещество, что делает кашу отвратительной, если ее там нет», так и он из такого сорта мужчин, что тебе тяжело, если его нет рядом»

Американский партнер

Когда Джеймс расстался в Тали с Тингом, он встретил юношу-американца, который стал одним из любимейших мужей Божьих среди племен лису, — Аллина Кука. Он сразу понравился Джеймсу. Аллин так описывает свои первые впечатления о Джеймсе, когда они вместе путешествовали в Тенгвей:

«Фразер физически казался молодым и сильным. Для англичанина он был очень общителен. Он свободно говорил по-китайски, почти как местные, хорошо владел литературным китайским языком. В одежде путешественника, сшитой вручную и предусмотренной для улицы, его часто принимали за одного из кули или даже за иностранного попрошайку. Но у него при себе всегда была одежда учителя, и, достигнув места назначения, он вскоре появлялся, к удивлению чужих, как превосходный джентльмен.

А каким спутником он был в дороге! Я очень хорошо помню, что он в первую очередь заботился о других. Он никогда не спешил и останавливался, чтобы поговорить с людьми на улице и всегда был готов помочь другому. Он добродушно относился к животным, к кули и к хозяевам гостиниц. Он был очень практичным человеком. Если седло было тяжелым, он тут же доставал где-то другое. Новичку, не привыкшему ездить верхом на вещах, Фразер давал свое единственное импортное седло. В таком случае он обычно говорил, что привык к местным условиям и для него это вообще не имеет значения».

Воюющие кахины

Когда Джеймс и Аллин достигли Тенгвея, пришел зов от группы кахинов на границе Бирмы. Вожди племен начали преследовать христиан, и с обеих сторон уже пролилась кровь. Не мог бы Джеймс прийти и отрегулировать этот вопрос?

Эти кахины, собственно, имели связь не с Джеймсом, а с американскими миссионерами в Бирме. Но им нужен был кто-то, кто мог говорить по-китайски, и они предприняли далекий путь, чтобы найти его.

Кахины согласились на очень непрочное перемирие, и в какой-то степени снова стало спокойно. У Джеймса появилась новая возможность принести Благую Весть кахинам в области западнее Тенгвея, которые вообще не слышали об Иисусе Христе. Джеймс не знал их языка (атси-кахин), но он обратился к тем людям, которым пришел помочь издалека, чтобы они послали своих вестников, рассказать ках и нам на юго-западе Китая о Христе.

Они пообещали подумать об этом.

Горный праздник

Модные фестивали музыки не имеют ничего общего с волнением и радостью, которые царили на первом большом празднике в деревне Черепахи. Сотни людей устремились из отдаленных деревень, с гор и низменностей Салвинского ущелья. Они принесли с собой еду и спали где придется. Их пение можно было слышать, как эхо за каньоном — оно разносилось на несколько миль вокруг, так как горы — хорошие усилители звуков.

В разгар праздника Джеймс получил особенное ободрение. Двадцать человек из рода кахинов из его области робко пришли, чтобы принять участие в торжестве. Они были в изорванной одежде, босиком, не могли ни читать, ни писать. Но все же они поняли, что их приняли с радостью и приглашали присоединиться к детям Божьим.

Бог пригласил их стать Его сыновьями и дочерями.

One Comment Добавьте свой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s